Змееборец - Арина Веста

– Не посылай меня обратно, – тихо попросила Руяна и протянула ему кованую острогу, как залог будущей помолвки.

Возликовал князь – и словно три десятка лет сбросил, заходил по палатам ловким барсом, закружил хищным молодым волком. Великую требу воздал он богам за Руяну, за ее красу и чистоту, за несравненное счастье близкой свадьбы. Но раз и другой и третий не приняли боги его даров. Едва клали в огненную краду хлеб бессмертия, стремительно гас костер. И все видели, что недобрый это знак, но причины даже в мыслях назвать не осмеливались.

На свадьбе попросила Руяна позвать того, кто привез ее в крепость. Она поднесла Светеню кубок живой воды с алой жемчужиной на дне. Отпив из кубка, витязь коснулся губами плеча княгини, с этой минуты ее сват становился ее побратимом, как о том говорил давний обычай.

Жена Севера

Всему, что есть в природе, созвучно сердце человеческое. Есть в нем ответ и на ясный свет солнца и на черную ночь, ступающую мягкой походкой рыси по всему северному поморью.

Что на небе, то и на земле, полгода полярный мир пребывает в сиянии незакатного летнего солнца, а после на долгие полгода погружается в зимние сумерки, и раз в полгода менялись жрецы у трона Драгомила. Мир света и тьмы, добра и зла пребывал в равновесии, и многие были уверены, что мир устоит на спине Змея.

С тех пор, как ушел в поход Светлый князь, княгиня Руяна почти не покидала стеклянного маяка, она подолгу стояла на верхней площадке, закутанная в белый плащ из тонкой пряжи с серебряной вышивкой.

Из страны Хель наползали седые туманы. Растаял в зимнем сумраке терский берег, и погрузилась во тьму излучина Колы, прозванная Лукоморьем, и даже белый сокол Рарог больше не кружил в поднебесье.

Печально и холодно было на душе у княгини. Неужели стало слепнуть ее вещее сердце или оборвалась златая нить, связывающая ее с Драгомилом? А может быть, ее любовь сделала ее обычной земной женщиной? Нет! Княгиня тряхнула тяжелыми косами: любовь заставляет прозревать даже слепых, дело в другом…

Еще вчера Белый жрец Финист говорил ей о том, что происходит за тысячи дней пути, на другом краю земли. Крепкая связь с древними богами давала ему орлиное зрение, и боги помогали ему узнать незнаемое и узреть невидимое.

Княгиня очнулась от вкрадчивого звука шагов, рядом с нею на маяке появился Черный жрец. Руяна смутилась, в своей тоске по князю она забыла, что в эту ночь сменилась власть на острове.

– С чем ты пришел, Серпень? Что знаешь ты о светлом князе? – поспешно спросила Руяна.

– Я пришел напомнить тебе, княгиня, что уже настал месяц Стрелы. В море играют киты, на берегах ласкаются тюлени, – вкрадчиво продолжил Серпень. – В былое время в месяц Стрелы играли свадьбы в Арконе, и была она символом неукротимого желания.

Серпень протянул ей золоченую стрелу в совином оперенье.

– Зачем твои речи, Серпень, когда нет со мною светлого князя? – гневно спросила княгиня.

– Если хочешь, я помогу тебе увидеть его сегодня же ночью! – нашептал Серпень.

Княгиня, закутанная в белый плащ, казалась беззащитной и одинокой, и драконья кровь шепнула Черному жрецу, что самая красивая женщина из живущих под северным небом не доживет до солнечного восхода.

Никто не ведал, что был Серпень посланцем Змея. У Черного жреца не было связи со светлыми Богами, и свое место у полярного трона он занял благодаря иному знанию, но это была правда тьмы.

Озябшая Руяна спустилась с маяка и ушла в свои покои. В них было тепло даже в самую лютую стужу. Волшебники прежних времен разбудили спящие под землей горячие источники, их бурливые воды поднимались близко к поверхности и согревали остров Бессмертных, поэтому его благодатная земля никогда не покрывалась льдом. В крытых галереях, в ласковом паре горячих родников при свете «живых кристаллов» круглый год плодоносили зимние сады.

Детский крик вывел Руяну из задумчивости. Веселые и красивые дети Арконы, мирно игравшие в ее палатах, успели перессориться и уже готовились помериться силенками. Она торопливо образумила их и попросила старшего мальчика прислать к ней Серпеня.

Черный жрец поспешил явиться на зов и склонился перед нею в нарочитом смирении.

– Скажи мне, Серпень, что знаешь ты о князе? Не ранен ли он?

– Князь здоров и полон любви, но ум его занимает предстоящая битва, – ответил Серпень и продолжил вкрадчиво: – Решайся, княгиня, скажи «да», и ты сегодня же увидишь князя.

– Это возможно? – вспыхнула Руяна, так страстно и порывисто, что Серпень невольно удивился. Он-то был уверен, что женщины Севера не способны гореть. Ведь плотская любовь и животная открытость – удел низших рас.

– Ты сегодня же увидишь его, княгиня, – пообещал Серпень.

Расставшись с княгиней, Черный жрец поспешил в тайный чертог под городской стеной, где хранил инструменты своего ремесла и книги с обложками из человечьей кожи, написанные на древнем языке, где буквы были похожи на танцующих змей. В одной из них скрывался секрет приготовления напитка, дающего лживые силы человеческой душе.

Черный жрец истолок в ступке винный кристалл и высыпал розовую, слабо поблескивающую пыль в котел, где кипела вода. Напиток ярко порозовел и загустел. В чашу для княгини он добавил высушенные глаза змеи, толченные с аравийским ладаном. Они меняли зрение, и человек видел сладкий мираж, желанный морок.

– Горе тебе, Царь Севера, разбивший ударом молота священную скрижаль, сплавленную из семи драгоценных металлов! Горе тебе, уязвивший копьем древнего Дракона! – прошептал он над чашей и добавил: – Будь благословен и ты, Змей, ибо ты расправляешь кольца свои!

Серпень застал княгиню отходящей ко сну.

Верная служанка уже расплела ее косы и в последний раз провела гребнем по волосам.

– Распали-ка пожарче огонь, – приказал Серпень, – и оставь нас одних.

Едва девушка вышла, Серпень почтительно склонился перед княгиней и протянул чашу, наполненную теплым искрящимся вином. На миг в глазах Руяны мелькнули страх и недоверие, но в своей любви и тоске она уже давно перешла грань, дозволенную женщине высокого рода.

– Пей! – приказал Серпень, когда она все же попробовала оттолкнуть его руку. – Пей скорее! Князь тоже жаждет свиданья, – смел он последние сомнения и поднес к ее устам дымящуюся чашу.

Княгиня через силу сделала глоток. Ее румяные губы поблекли, точно покрылись пеплом, ясные глаза заволокло туманом, и больше не различала она земных путей и призрачных стезей царства мертвых.

– Уходи, оставь меня одну, – простонала княгиня.

Коснувшись губами ее атласной ладони, Серпень поспешил на маяк. Кристалл увеличивал свет лампады, но тот, кого он призывал, не нуждался в земном огне.

Едва затихли его шаги, княгиня распахнула окно и подставила лицо и грудь ночному ветру, но ледяной вихрь с крупинками льда не принес облегчения. Внезапно погасла единственная свеча рядом с ее ложем, и, отброшенная ударом урагана, она упала на постель. В распахнутое окно ворвался дымный вихрь, он быстро уплотнился и превратился в изумрудного змея. Но княгиня не видела подмены, перед нею стоял ее возлюбленный муж, князь Драгомил, в сияющих доспехах.