Страж - Роберт Мазелло

Это — во-первых. Во-вторых — работа. Картер всегда говорил, что ни о каких детях и слышать не желает до тех пор, пока у него не появится постоянной должности. В самых страшных снах он представлял себя ученым-бродягой, одним из множества других свежеиспеченных докторов наук, мыкающихся по стране от одного места временной работы до другого. Год в Нью-Хейвене, два года в Анн-Арборе, а с тобой жена и двое детишек. Как тут будешь писать научные статьи? Разве у тебя будет время думать? Разве ты сможешь все бросить и разъезжать всюду, где нужно бывать, чтобы поддерживать свою ученую репутацию? Но теперь этой проблемы больше не стало. Восемнадцать месяцев назад Нью-Йоркский университет предложил Картеру постоянную работу на кафедре палеонтологии и интеграционной биологии, которая только что получила свежие финансовые вливания. Короче говоря, оправдываться отсутствием постоянной работы больше не приходилось.

На Тридцать первой улице Картер повернул направо и направился к тому отрезку Первой авеню, которую он про себя окрестил «медицинским миром». Именно сюда его когда-то привезла «неотложка» после автомобильной аварии. Ортопед тогда назначил Картеру курс физиотерапии, и клиника, в которую нужно было ходить, находилась неподалеку от Первой авеню. Словом, он приближался к знакомой территории.

Но это вовсе не означало, что он чувствовал себя здесь как рыба в воде.

Кабинет доктора Уэстона на втором этаже ничем не примечательного больничного флигеля. Дубовые полированные двери, золотистая табличка с фамилией доктора. Фамилия была выгравирована буквами высотой в шесть дюймов, а под ней еще две буковки поменьше: Ч. К. «Частная корпорация». «С каких это пор, — подумал Картер, — доктора уподобились бизнесменам?» Его провели по элегантно обставленной приемной, затем по коридору, пол в котором был устлан старинной персидской ковровой дорожкой, к святая святых доктора Уэстона. У Картера возникло ощущение, что попал в инвестиционный банк, а не в медицинское учреждение, и это впечатление усилилось, когда он вошел в кабинет с видом на Ист-Ривер.[4]

Бет уже была там. Она сидела на одном из двух стульев напротив старинного письменного стола, украшенного резьбой. За столом восседал доктор Уэстон, одетый вовсе не в белый больничный халат, а в темный костюм безупречного покроя. Он встал и пожал руку Картеру. Единственным в кабинете, что напоминало о медицине, был негатоскоп, укрепленный на стене, видимо, с его помощью иногда просматривали рентгеновские снимки.

Картеру стало совсем не по себе.

— Ваша жена успела мне немного рассказать о своей работе в картинной галерее, — сказал доктор Уэстон, откинувшись на спинку высокого офисного кресла, обтянутого красной кожей.

Доктор был сухопарым, подтянутым. Обычно люди такого телосложения совершают пробежки вокруг бассейна.

— Между прочим, я и сам коллекционирую живопись, — сказал Уэстон.

Он указал на большую, жутковатого вида абстрактную картину, висевшую рядом с дверью. Картер знал, что картины именно такого рода Бет терпеть не может.

— Это Бронштейн, — гордо добавил Уэстон.

Картер украдкой глянул на Бет. Та вежливо, но загадочно улыбалась. Ее черные волосы были гладко зачесаны назад и собраны в тугой «конский хвост». Взгляд темно-карих глаз жены Картера оставался спокойным.

— Боюсь, наша галерея специализируется на гораздо более старых картинах, — сказала она. — Наш конек — Ренуар.

— Я бы хотел посмотреть, если позволите. Мои предпочтения порой непредсказуемы, — сказал Уэстон и заглянул в какие-то свои записи. — А вы, Картер, как я понимаю… ученый?

— Да. Палеонтолог.

Доктор Уэстон кивнул.

— Следовательно, вы преподаете?

— В Нью-Йоркском университете.

— Прекрасно. А я проходил интернатуру в университетской клинике «Бельвью».

Уэстон сидел и просматривал амбулаторную карту, лежавшую в раскрытой папке на столе. Несколько секунд он молчал. Картер предполагал, что в этой карте записаны их с Бет личные данные, возраст, медицинский анамнез и так далее.

На некоторые вопросы он уже отвечал медсестре по телефону. Картер взял Бет за руку.

— Я опоздал? — негромко спросил он.

— По твоим меркам, нет, — с улыбкой ответила Бет. — Лекция хорошо прошла?

— Чтобы прошла совсем плохо, надо было очень постараться. Я ведь ее, кажется, раз сто прочел.

— Сколько времени вы пытаетесь зачать ребенка? — осведомился доктор Уэстон, не отрывая глаз от бумаг.

— Около года, — ответил Картер.

— Четырнадцать месяцев с небольшим, — уточнила Бет.

Уэстон сделал в карте пометку и стал читать дальше.

— Хочешь, вечером сходим в «Луну»? — спросил Картер.

— Не могу. Сегодня мы устраиваем частный прием для некоторых клиентов.

— А когда он закончится?

Бет пожала плечами.

— Если у них появится желание что-то приобрести, прием может затянуться. До восьми тридцати, а то и до девяти.

Уэстон посмотрел на супругов.

— За эти четырнадцать месяцев как часто у вас происходили регулярные половые сношения?

Несмотря на то, что Картер был ученым, вопрос его слегка шокировал.

— Четыре-пять раз в неделю, — ответила Бет.

Так ли это было на самом деле? Картер об этом не задумывался.

Доктор занес эти сведения в карту.

Да, пожалуй, так все и было. Но нормальная ли это была частота для супружеских пар? Как знать?

— Ну что ж…

Уэстон откинулся на спинку кресла и подтянул рукав пиджака.

Картер обратил внимание на то, что у доктора золотые запонки.

— Вы оба молоды, так что, если мы не обнаружим никаких наследственных сложностей, полагаю, у нас совсем неплохие шансы добиться успеха.

— Но почему же у нас до сих пор ничего не получалось? — спросила Бет. — О каких наследственных сложностях вы говорите?

Доктор Уэстон махнул рукой.

— Очень многое может мешать зачатию — начиная от закупорки фаллопиевых труб и заканчивая малым числом сперматозоидов, но у меня для вас хорошая новость: почти все проблемы такого рода мы теперь умеем решать. И вот что я предлагаю.

На протяжении следующих десяти — пятнадцати минут доктор Уэстон рассказал о некоторых шагах, которые рекомендовал предпринять Картеру и Бет. Он советовал вести учет активности половой жизни, использовать другие позиции при половом акте, дабы довести до максимума возможность зачатия. Картеру Уэстон посоветовал перестать носить трусы типа плавок и перейти на «боксерские», поскольку «при ношении таких трусов температура мошонки ниже и в семенниках образуется больше спермы, в которой выше число подвижных сперматозоидов». Кроме того, доктор посоветовал Картеру сделать соответствующий анализ.