Мы здесь - Майкл Маршалл Смит

Затем писатель неведомо как опять очутился в нижней части сквера, со звеняще ясной головой, словно толчком выдернутый из забытья. В его сторону через переход шли две женщины, приближение которых он воспринял едва ли не панически. Они показались ему несуразно огромными. Не высокими, не толстыми, а какими-то слишком уж явственными. Одна из них, проходя мимо, недоброжелательно на него покосилась, словно готовясь в случае чего пресечь какую-нибудь его выходку. Вторая шмыгала носом, и кожа вокруг ноздрей у нее заметно покраснела.

Две нормальные женщины – одна из них с простудой, – а он при виде их так растерян и напуган! Это что, какой-то внезапный приступ паники? И он теперь так, шиворот-навыворот, реагирует на всех нормальных людей – только потому, что они нормальны?

Дэвид пусть не сразу, но осознал, что на него кто-то смотрит. В десятке метров на той стороне Бродвея стоял мужчина в костюме с широкими лацканами и фетровой шляпе. Стоял, сунув руки в карманы, и пристально смотрел на литератора.

Лицо у него было жесткое, недружелюбное.

– Идем, – позвал писателя голос из-за его спины.

Это был Медж, теперь уже один. Бурый Пиджак и та девица куда-то исчезли. Дэвид оглянулся туда, где только что стоял тип в шляпе, но его тоже не было, равно как и всех остальных, что теснились в сквере.

– Что сейчас случилось? – начал он расспрашивать Меджа. – Кто были все эти люди?

– Пойдем со мной, – сказал тот вместо ответа.

– А… зачем мне это?

– Ты ведь прибыл в город за разгадками, да? Если будешь торчать один в сквере, тебе их не получить.

Медж пошел, постепенно ускоряя шаг. Дэвид непроизвольно двинулся следом. Они перешли Четырнадцатую. Медж шел по запруженному тротуару, но со встречными он при этом расходился как-то легко, не сбавляя шага. Через четверть часа южнее Виллиджа он наконец сбавил темп, но при этом продолжил заныривать на окольные улицы и выныривать обратно, пока не остановился напротив высокой стены из рябого красного кирпича. Слева здесь находился металлический забор, за которым Дэвид увидел церковь. Чуть покопавшись в памяти, он вспомнил ее название: церковь Святого Патрика. Старая.

Медж остановился снаружи.

– Хочу представить тебя кое-кому из друзей, – сказал он. – Но пока меня не было в городе, тут кое-что произошло. Стали не в меру любопытничать посторонние. И мне сейчас нужно кое с кем поговорить, спросить совета. Тебе туда нельзя. Он в твоем присутствии не станет говорить. Скорее всего не станет.

– Почему?

– Я там пробуду недолго. С полчаса. Встретимся в «Бидсе». Ты хотя бы его помнишь?

Дэвид, честно говоря, не помнил. Во всяком случае, он не вспоминал о нем долгие годы, хотя название и сидело у него в голове. «Бидс». Пивной подвал недалеко от того места, где они сейчас стояли.

– Займи там столик, если можно, то где-нибудь на задах, – попросил его спутник. – И пока будешь сидеть, было б неплохо, если бы ты кое-что сделал.

– Что именно?

– Позвонил своей жене, – сказал Медж и ушел.

Минут десять у Дэвида ушло на обдумывание, как повести разговор с супругой. Затем, дойдя до угла, он набрал номер Доун.

– А тут еще одно: совершенно случайно встретил одного из своих старых знакомцев, – интимным голосом добавил он к своему общему отчету о проведенном дне (насчет потрясения, пережитого в Юнион-сквере, писатель упоминать не стал). – Столкнулись буквально лоб в лоб. Дежавю из моего прошлого житья-бытья здесь, в Нью-Йорке.

– А это «дежавю» у тебя мужского или женского рода? – поинтересовалась учительница.

– Конечно, мужского, – не колеблясь, ответил ее муж.

– Да я шучу, – со смешком, в котором тем не менее мелькнуло облегчение, сказала женщина. – А кто он? Что-то не припомню, чтобы ты из тех времен кого-нибудь упоминал.

– Его звать… Медж.

– Странное какое имя!

– Да он сам такой… слегка со странностями.

– Ты думаешь, в случае чего, там подзависнуть? Гульнуть-заночевать?

– А можно?

– Что за вопросы, глупыш! Если ты задумал, чтобы там у тебя разворачивался сюжет книги, так это, наоборот, нельзя упускать, верно? И твой приятель тебе, глядишь, поможет. Всякие там новые веяния, атмосфера мегаполиса, всякое такое. А то ты сам, наверное, уже и не помнишь, когда там толком бывал.

– Слушай, а ведь и вправду! – признался Дэвид.

– Где думаешь остановиться?

– Пока не знаю. Может, даже у него. Вырублюсь на кушетке, типа того. – На том конце молчали, и писатель на всякий случай уточнил: – Ничего?

– Не хотела тебе говорить, – скороговоркой защебетала Доун. – Хотела дождаться, пока ты приедешь. Ну да ладно. Тебе тут письмо из офиса Ральфа. А еще… Я тут проверяла баланс нашего счета. Так вот, пришел твой аванс.

– Уф-ф! – Внутри расплылась приятная истома. – Слава тебе, господи!

– Так что если задумаешь остановиться где-нибудь в отеле, то давай. Только сильно не шикуй – это мы с тобой как-нибудь вместе проделаем. В другой раз.

– Организуем! – хохотнул Дэвид, чувствуя разом и прилив облегчения, и некоторую вину за то, что честен с женой не до конца. – А ты чем думаешь заняться?

– Да уж чем-нибудь. Я тут… – Доун слегка замялась. – Может, я и не права, и рано это все… Но подумала: не заняться ли потихоньку обустройством свободной комнаты?

Литератор целую секунду не мог сообразить, о чем она: как можно предположить, чтобы кто-то в здравом уме занялся комнатой на втором этаже, где у них сваливался в кучу всякий безымянный, скопившийся за годы совместной жизни хлам? Но тут до Дэвида дошло.

– Давай-давай! – выкрикнул он обрадованно, на мгновение забыв обо всем на свете, кроме этого разговора. С этой женщиной.

– Ты считаешь, не преждевременно?

– Какое «преждевременно»! В самый раз.

– А оно не… ну, ты понимаешь…

Он понимал. Если начать готовить детскую загодя, это может разгневать богов и они нашлют в их жизнь какое-нибудь несчастье.

– Нет, – твердо сказал писатель. – По дороге суеверий мы с тобой уже ходили из конца в конец и ничего этим не добились. Иногда надо открываться и хорошему. И на этот раз мы поступим именно так.

– Я тебя люблю, – пискнула Доун.

– А уж я-то тебя…

– Так что давай, отрывайся. Но чтобы с утра был дома как штык! Не забывай, что у нас завтра мероприятие.

– Это какое?

– Как «какое»? – вскинулась Доун. – А УЗИ? Я ж тебе говорила!

– А-а. Точно.

– Вот тебе и «точно».

– Ты там смотри осторожней, ладно? Тяжелого ничего не поднимай, не двигай. Дождись меня.