Бездна - Николас Биндж

Девочка хватает его за руку — царапает, — и он разворачивается — бьёт её коленом в лицо изо всех сил.

Она вскрикивает — падает.

Остальные сзади ускоряются — смыкаются вокруг.

Рука хватает его за шею.

Он оборачивается — стреляет снова, и хватка рассыпается: пожилой мужчина сзади оседает на пол. Остальные колеблются — вид двух мёртвых даёт им паузу.

Им ведь обещали вечную жизнь.

Джо пользуется моментом — стреляет снова, наугад, в толпу.

Кто-то кричит. Несколько человек отступают.

— Довольно! — кричит Гиббонс-Рэш-патриарх.

Все замирают — осторожно наблюдают за ним.

Джо останавливается — смотрит на толпу.

Бросает взгляд назад: трое из клана стоят между ним и существом — ждут, чтобы схватить. Здоровые, и Джо не знает, хватит ли патронов. Патриарх пробирается вперёд; собака семенит к его ногам, лая.

— Ну-ну, Пайбарк, — говорит Гиббонс-Рэш, похлопывая пса по голове. — Дадим бедному мальчику секунду подумать.

Пайбарк умолкает — но скалит зубы. Кажется, их слишком много для его пасти.

Джо глубоко вдыхает — грудь ходит ходуном, пистолет дрожит в руках.

— Мне не нужно думать.

Гиббонс-Рэш смеётся.

— Разумеется. Не знаю, что ты задумал, — но WellBot разбудил бы нас не зря. Ты хочешь навредить сущности?

Джо оглядывает горящие лица. Если броситься сейчас — успеет ли? Между ним и существом всё ещё трое, а собака окажется быстрее.

— Да, — говорит он.

— И что, по-твоему, это даст?

— Освободит мир.

Он снова смеётся — и на этот раз семья смеётся вместе с ним, издевательским хором.

— Свободу? Когда кто-нибудь когда-нибудь был по-настоящему свободен? Вы все одинаковые глупцы. Мы сделали мир лучше. Посмотрите на достижения последних ста лет — промышленность, глобализация, современная медицина, интернет. Всё это держится на нас. Держится на том ! — Он указывает вверх — на существо за спиной Джо. — Человеческая раса сделала за последние сто лет больше прогресса, чем за предыдущие сто тысяч.

Джо сглатывает.

— Может, прогресс переоценён.

Гиббонс-Рэш презрительно фыркает.

— Какое тупоумное заявление. Без сущности рухнут все структуры капитализма.

— Хорошо.

— Хорошо? Хорошо?! На ней держится вся наша цивилизация! Убери её — и что, по-твоему, произойдёт? Хаос. Банки рухнут. Деньги обесценятся. Цепочки поставок. Логистика. Что, думаешь, вернёшься к натуральному хозяйству? Места нет. Людей слишком много. Ты убьёшь миллионы.

— Я… — Джо качает головой. Может, это правда?

Вернуть всё к нормальному , — шепчет Хильда у него в голове. Это не то, что это делает.

Гиббонс-Рэш улыбается.

— Теперь ты начинаешь понимать. Нельзя просто выбросить общество, потому что оно тебе не нравится. Это по-детски. Это эгоистично.

Джо хмурится — слово застревает в голове.

Эгоистично.

Возможно, тот прав.

Возможно, уничтожение существа и правда ввергнет мир в тёмные века: люди будут выживать в грязи, сражаясь с голодом и страданием. И всё же — есть что-то в том, что семья, поработившая весь человеческий род ради бессмертия, называет его  эгоистом, — что трёт не так.

Потому что какова альтернатива?

— Иди сюда, мальчик, — говорит Гиббонс-Рэш, шагая к нему. — Положи оружие. Может быть, ты даже мог бы присоединиться к нам в вечности.

Фраза заставляет Джо расхохотаться. Он окидывает взглядом ряд чистокровных белых аристократов — и почему-то не представляет себя в их числе.

Нет — он дал обещание, пусть и не понимая его до конца, и не даст безумному оккультному евгенику переубедить его.

Он позволяет Гиббонс-Рэшу сделать ещё один шаг — и единым стремительным движением поднимает пистолет и стреляет прямо ему в голову.

Вся комната замирает.

Но Джо уже бежит.

Под первым пригибается, второго сметает с ног — оба слишком потрясены гибелью патриарха, чтобы среагировать. Третий хватает его левую руку как тиски, — но Джо разворачивается и всаживает пулю прямо ему в грудь.

Хватка слабеет, и он уже в нескольких метрах от пульсирующей