Последняя башня - Соня Фрейм

– Для начала хочу выжить, – отрезала Бланш. – За мной идет охота. Они догадываются, что я не разбилась на шаттле.

– А потом?

Они уставились друг на друга с еле уловимым напряжением. Было еще что-то, о чем Бланш недоговаривала.

– Мне нужно понять, где искать союзников. Одна я не смогу их обличить. Я думала, что они в башне… на нижних… но нашла только одно несчастье, – с отчетливой досадой вырвалось у нее. – Это жалкие страдальцы, которые убьют за лишний кусок. Они абсолютно не организованны, разобщены и готовы примкнуть к любому, кто предложит им куш. У меня для них ничего нет.

– У тебя есть правда, – возразил он.

– Правда здесь уже давно ничего не стоит. Если бы в шахматах можно было играть без правил, то я была бы последней пешкой, после того как короля сожрали и вокруг остались одни враги. Я ума не приложу, что дедушка от меня хотел. Хочу верить, что у него был план и он запустит его в самый неожиданный момент. Тогда и я пойму, куда идти.

Все-таки она пыталась влезть в расстановку сил на Вавилоне. Из желания мести, отчаяния… или амбиций. От Миккеля не укрылось, что Бланш хочет что-то доказать. Но эпичного восстания на башне действительно ожидать не стоило. «Фау» будет легче убить своих жителей в случае бунта, используя дронов. К тому же нечто похожее они и сделали недавно, использовав газ. Пока «Фау» и «Имморталы» контролировали операционную систему Вавилона, спутник и Омикрон, Бланш следовало бы молчать в тряпочку.

– Тогда тебе надо искать помощи у тех, кто снаружи. Хоть у того же Синиши.

Взгляд Бланш подернулся плохо скрываемым сопротивлением. Эта мысль уже посещала, но радости от такого вывода было мало. Синиша на своих интересах. Судя по его последней выходке, договориться с ним будет сложно.

– Потому что больше идти не к кому, – наконец ответила она непонятно отчего севшим голосом. – Придется спуститься вниз и найти союзников с большими пушками. Вопрос в том, как их убедить, чтобы они поддержали меня, а не прибили при встрече.

Похоже – хоть с Синишей, хоть без – Вавилон ждут большие перемены. Оба одновременно опустились на железную скамью, вслушиваясь в редкий стук капель. Иллюзия безопасности возникала, когда они сидели бок о бок, размышляя при этом о невеселых вещах. Однако пока никто их не искал и даже не знал об их причастности к большим и страшным делам на башне.

– Всегда нужно надеяться на лучшее, – добавил Миккель.

– Ты умеешь?

– А это навык?

– Наверное.

– Тогда да, умею.

Бланш невесело усмехнулась, а в голове закрутился один вопрос, ответ на который она долго пыталась найти сама.

– Как ты думаешь… есть ли кто-то третий, более разумный и справедливый, кто может вмешаться в наши дрязги?

Миккель удивленно поднял брови, не ожидав такого поворота в разговоре:

– Думаю, нет. Разве мы не сами ответственны за наши поступки?

– Очевидно, что мы не справляемся… Но спасибо за ответ.

– Бланш? – Внезапно в его голосе проступило звенящее напряжение.

– Да?

– Ты, конечно, можешь идти куда вздумаешь… Хоть вниз, хоть вверх. Но будь осторожна. Пожалуйста.

В его лицо взглянули с острым любопытством. Но Миккелю уже не удавалось и не хотелось скрывать свои чувства. «Гнев Божий» ничего от него не оставит. Если в итоге направлять этот смертоносный луч на Вавилон будет рука Бланш, то, видно, так тому и быть.

– Мне будет тебя не хватать. Хотя мы и недолго друг друга знаем. И я никогда в жизни не говорил это кому-либо.

Его ладонь мягко сжала ее пальцы, впившиеся в скамью. Бланш сдавленно молчала. Она почему-то всегда доверяла солдату. С первой встречи стало ясно, что этот хороший одинокий человек посвятил себя делу, в которое верил. Теперь от его веры не осталось камня на камне. Хотелось бы дать ему что-то лучше, чем развенчание идеалов… Или хотя бы быть рядом какое-то время, раз ему это нравится.

– Ты живой, Миккель, – непонятно к чему сказала она. – Что бы про тебя ни говорили.

– Надеюсь.

– Знаешь… когда ты работал там, внизу, и все глазели, как ты покрываешься серебряным светом от нагрузок, я часто слышала: «Хорошо, что я не он». Но я всегда думала, что ты выглядишь… красиво. Излучение говорит о том, что ты человек и будешь им, даже если от тебя останется только мозг. Этот свет возникает только от сигналов органики.

Медленно ее голова склонилась на его плечо, и за опускающимися веками погасла голубая точка искусственного глаза. В темноте хотелось сохранить этот момент. Ненадолго и ей показалось, что она чему-то принадлежит.

…Когда следующим утром она открыла глаза, Миккель уже ушел.