Ангелы Монмартра - Игорь Каплонский

Она отвернулась к перевернутым столам, вокруг которых кипела шуточная схватка.

* * *

Анж упустил момент, когда перед незнакомкой во всем великолепии возник Модильяни. Тосканский кавалер с неотразимой галантностью поклонился ей, что-то сказал на ухо. Она кивнула, доверчиво взяла его под руку. Покрасневший от удовольствия Моди завел ее в «Резвый Кролик».

Выходит, они знают друг друга, поразился Дежан. Незнакомка искала Амедео и, очевидно, благоволила ему.

Сердце Анжа сжалось; холодная волна прошла от затылка и на мгновение заморозила позвоночник. Стало горько: как же Моди мог так жестоко поступить с его чувствами…

Как – жестоко?

Ведь Амедео ничего не знал о его видениях. Ведь Моди не было рядом, когда он, Анжелюс Дежан, отбивался от чудовищной стаи в чаще потустороннего мира. Не этот неотразимый ловелас находился на задымленной палубе и старался разгадать слова-заклинания смуглой девы…

Да, это так, и всё же Анж был вне себя от мысли, что кто-то посторонний, чуждый, лишний причастен к его сокровенной тайне. Чего бы он сейчас не отдал, чтобы с незнакомкой завел беседу лысеющий Макс Жакоб или тощий лопоухий Утрилло!

Дежан устыдился своих мыслей: не с Моди ли он только что выпивал дружественную?!

Ну что за страшная, ослепляющая болезнь…

…Любовь.

Всё стало на свои места. Он просто ревнует. Художнику стало еще хуже, до тошноты. Конечно, в сравнении с Модильяни он явно проигрывает. Господь в опытах с человеческими лицами превзошел себя, создавая нескладного уродца, которого следует показывать в балагане за деньги.

И тут в Дежане всё взбунтовалось.

Он сколько угодно может унижать себя в собственных глазах. Однако у него есть человеческое право бороться с судьбой. Доселе дремавшая в нем гордость буквально подбросила его со скамьи, крепко поставила на ноги и понесла к «Кролику».

У входа в кабаре Анж успокоился. Лишь немного дрожали руки. Бережно отворил дверь – так, чтобы не потревожить колокольчик над косяком, – и проследовал в свой, благо никем не занятый, угол.

Соседний стол в одиночестве занимал Аполлинер. Из-за угрюмого вида поэта окружающие не решались навязывать ему компанию. Он был углублен в размышления, время от времени беззвучно шевелил губами, похоже, доказывая что-то самому себе. Его брови над близко посаженными глазами то и дело ползли к переносице, могучий подбородок едва заметно подрагивал.

Анж увидел незнакомку и Моди сразу же: они сидели через два столика напротив и что-то горячо обсуждали. Глаза Амедео влажно блестели. Он накрыл ее ладонь своею – она не отстранилась. Модильяни что-то сказал, девушка звонко рассмеялась. У Анжа перехватило дыхание от бархатного тембра незнакомки. Эту небесную музыку он слышал впервые в жизни. Незнакомка склонила голову и ответила нечто остроумное – теперь грудным хохотом ответил Моди. Во время короткой паузы в разговоре девушка рассеянно скользнула взглядом по залу, заметила Дежана и снова неспешно отвела глаза. Увлеченный общением, Амедео этого не заметил. Другие мужчины в зале всё чаще посматривали в сторону этой красивой пары.

Анж ощутил себя в унизительном положении. Он устыдился своих чувств и уже подумывал о бегстве. Однако, закрыв мощным торсом путь к отступлению, к нему обернулся Аполлинер.

– Кто же она такая? – задумчиво выдохнул он.

– Не знаю… к сожалению, а может, к счастью, – Анж сконфузился: наверняка поэт заметил интерес Дежана к спутнице тосканца.

– Да нет же! – досадливо поморщился Гийом, проследив за взглядом художника. – Эта… индианка на берегу. Вы ведь тоже ее видели? – если, конечно, Фредэ нас не надул.

Вот же она, с Амедео, подумал Анж. Но вслух произнес:

– В ней, кажется, и скрыта тайна послания. Вряд ли кто-нибудь найдет правильный ответ.

– Я бы отдал пару лет жизни, чтобы узнать, кто эта… дева. В ней есть что-то от Мари, – заключил Аполлинер.

Общение – вот что могло спасти Анжа от бегства. Позорного бегства от самого себя, а после от еженощных угрызений совести о поступке, который он так и не решился совершить.

Между тем девушка поднялась из-за стола. Моди в мгновение ока очутился за ее спиной и отодвинул стул.

Анжу было необходимо отвлечься, чтобы не совершить какую-нибудь непростительную глупость. Он взял за плечо Аполлинера и буквально развернул к себе. Гийом крякнул от неожиданности и, возмущенный фамильярностью, с раздражением взглянул на Дежана. Но увидел мертвенную бледность художника и застыл. Брови его вздернулись домиком.

– Простите за бестактность, – дрожащим голосом заговорил Анж. – Но что бы вы сказали, увидев ее здесь, прямо перед собой?

Гийом потер плечо.

– Не думаю, чтобы разговор получился. Вряд ли она знала бы французский, не говоря уже о польском или русском. А что именно сказать… Переадресую вопрос вам: как бы вы отреагировали, появись здесь Ева, абсолютное совершенство, прародительница всех женщин мира?.. Я так и думал: вы затрудняетесь с ответом. Так пусть она не появляется. Достаточно одного чуда в день.

– Согласен, – вздохнул Дежан. – Мужчины, уверенные, что разбираются в красоте, спасовали бы перед истинным совершенством.

– Ох, и сила у вас, – поморщился поэт. – В следующий раз просто позовите меня, хорошо?

Моди и незнакомка вскоре вернулись в сопровождении папаши Фредэ. Амедео успел переодеться: теперь он был в своей привычной, коричневой с красноватым оттенком, куртке и синем шейном платке. Все трое что-то возбужденно обсуждали. Потом они закивали друг другу – видимо, пришли к общему решению.

Фредэ распрямился и громко хлопнул в ладоши.

– Мадам и мсье! – торжественно провозгласил он. – Только что я стал свидетелем интереснейшего спора, который перерос в пари. Известный вам Амедео Модильяни и мадемуазель… Орфелина готовы продемонстрировать искусство испанского танца. Условия пари: они будут танцевать на круглом столе. Им придется быть предельно внимательными, чтобы удерживать равновесие. Первый, кто оступится и упадет, будет считаться проигравшим и исполнит любое желание победителя. Прошу освободить середину зала и внести стол!

– Орфелина… Сиротка, – перевел Анж.

– Ставлю на Моди, – выпалил Аполлинер. – Никто не умеет лучше балансировать на грани мудрости и дуракаваляния.

Гости восторженно загалдели и принялись отодвигать мебель. Мнения зала разделились. Большинство, как и Гийом, отдавало предпочтение Модильяни. В помещение начал набиваться народ с улицы. Неизвестно откуда принесли круглый стол. Это был поблескивающий черным лаком деревянный диск на единственной короткой опоре в виде античной колонны.

С гитарой наперевес к столу подошел Фредэ.

– Нужен аккомпанемент. Мсье Бранкузи, прошу подыграть на скрипке. Шоколад, принеси-ка свой барабан.