Страж - Роберт Мазелло

— Пойдем возьмем такси.

— Да, курить ужасно хочется, просто умираю.

— Лучше тебе покурить до того, как мы сядем в такси. Тут все такси для некурящих.

Руссо округлил большие темные глаза — совсем как буйвол, увязший в грязи, — и остановился.

— И после этого говорят, что Нью-Йорк — цивилизованный город?

Картер наклонил голову к плечу и ответил:

— От меня ты такого никогда не услышишь.

Около терминала выстроилась нескончаемая очередь желающих уехать на такси, так что у Руссо было вполне достаточно времени, чтобы закурить свою «Национали» и коротко рассказать Картеру обо всех новостях: о своей новой должности в Римском университете, о новой квартире, о только что законченной статье, посвященной обонятельным впадинам тираннозавра (эти впадины оказались значительно крупнее, чем считалось раньше). Картер поведал другу кое-что о своей работе в Нью-Йоркском университете, но оба, как бы по молчаливому уговору, не касались главной причины, по которой прилетел Руссо. Этот вопрос казался слишком важным, чтобы его можно было обсуждать, ожидая такси, и даже позже, когда они уже медленно пробивались сквозь автомобильные пробки.

Когда они подъехали к Вашингтон-сквер, Картер расплатился с водителем, а Руссо внес свой багаж в вестибюль дома. В кабине лифта Руссо поинтересовался:

— Что, университет оплачивает квартиры в этом доме?

— Нет, за квартиру плачу я, но дом принадлежит университету.

— Но университет делает для тебя скидку?

— Да, — кивнул Картер, — очень солидную скидку.

Руссо одобрительно кивнул.

— Я расскажу об этом в Римском университете. Им следует знать о том, как хорошо относятся к американским профессорам на родине.

У Картера создалось впечатление, что Руссо собирается делать мысленные заметки по всем аспектам американского стиля жизни, расходящимся с итальянским, чтобы затем добиться улучшения положения ученых в Италии.

— А твоя жена, она дома? — спросил Руссо, когда они поднесли багаж к двери квартиры.

— Это мы узнаем через секунду, — ответил Картер, отпер и распахнул дверь. — Бет, ты дома?

Но ответа не последовало. На диване лежали аккуратно сложенные простыня, одеяло и подушка в свежей наволочке.

— Это будет моя комната? — спросил Руссо, положив чехол с костюмом на журнальный столик. — Мне очень нравится. — Он устремил взгляд на рисунки в рамках над диваном — изображения птиц работы Одюбона,[22]— и сразу понял, что это значит для Картера. — Потомки динозавров, да? — проговорил он, бросил чемодан на диван и расстегнул молнию.

— Разве это не очевидно? — спросил Картер.

Руссо грустно покачал головой. Это была одна из немногих точек зрения, в которых палеонтологи не имели стопроцентного согласия.

— Если хочешь освежиться, — сказал Картер, — ванная там — дальше по коридору.

— Я бы хотел принять душ. Та женщина, что сидела рядом со мной, везла целую сумку генуэзской салями. — Руссо вытащил из чемодана голубой нейлоновый пакет с туалетными принадлежностями и направился к ванной комнате. — У-у, как же у меня все затекло…

— Можешь не торопиться. За горячую воду я не плачу.

— Я люблю Америку.

Пока Руссо мылся, Картер прослушал автоответчик. Было только одно сообщение от сторожа Хэнка, который сообщил, что за светильники пришлось переплатить тридцать пять долларов. В остальном, судя по всему, лаборатория, сооруженная в складском помещении, должна была быть готова вовремя, и с расходами Картер почти уложился в бюджет. Ему не терпелось показать Руссо место, где они займутся исследованиями окаменелости.

Но сегодня ему не хотелось слишком сильно загружать Руссо, поскольку тот явно сильно устал. Возможно, был виноват перелет, ведь в самолете Руссо пришлось сидеть в кресле, которое явно не подходило ему по габаритам. Как бы то ни было, Руссо выглядел совсем не таким весельчаком и здоровяком, как прежде. Его оливковая кожа приобрела желтоватый оттенок, под глазами образовались мешки, улыбка стала какой-то невеселой. Явно что-то у него было не так.

Картер собрался сбегать вниз, чтобы проверить почтовый ящик, когда открылась входная дверь и вошла Бет, увешанная кучей пакетов с продуктами. В зубах она сжимала большущий конверт.

— Помоги, — проговорила она сквозь зубы.

Картер взял у нее самый большой пакет — тот, из которого вот-вот могли вывалиться продукты, и понес в маленькую кухню. Сверху в пакете лежало остальное содержимое почтового ящика. Бет вошла в кухню следом за Картером, положила пакеты на стойку, разжала зубы, и большой конверт упал на стол.

— За него ты мне доплатишь, — выдохнула Бет.

Картер взглянул на обратный адрес. Он неплохо разбирался в итальянском и легко понял, что это адрес итальянской военной базы в Фраскати. Он распечатал конверт и обнаружил в нем стопку документов на тонкой прозрачной бумаге — все заверенные, с печатями, с требованием поставить подпись в графах, помеченных красными крестиками.

Бет спросила:

— Ну и где же наш гость? — и открыла холодильник.

— Под душем, — ответил Картер.

Бет поставила пакет на пол и начала заполнять холодильник и морозильную камеру продуктами. Картер еще не закончил просмотр бумаг, когда в кухню вошел Руссо.

— Теперь мне гораздо лучше, — сказал он.

Картер обернулся. Джузеппе был еще мокрый и голый — не считая банного полотенца, с трудом обернутого вокруг бедер. На волосатой груди Руссо сверкал серебряный медальон с изображением святого Христофора.

Бет, стоявшая на коленях за дверцей холодильника, поднялась и сказала:

— Привет, меня зовут Бет.

Руссо, сначала ее не заметивший, крепко сжал узел на полотенце.

— Бог мой, — ахнул он, — я не так мечтал с вами познакомиться.

Но он все же протянул Бет большую мокрую руку, другой рукой придерживая полотенце. Бет пожала его руку. Она очень старалась удержаться от смеха, но не смогла.

— А я мечтала познакомиться с вами именно так, — сказала она, и Руссо тоже рассмеялся.

— У тебя, случайно, не найдется халата взаймы? — спросил Руссо у Картера. — Я свой забыл.

— Да, конечно. Но ты посмотри сюда, — сказал Картер, протягивая бумаги Руссо, а сам отправился за халатом.

Руссо просмотрел несколько страничек — военный бюрократизм, ничего больше.

— Я бы вам помог разобрать продукты, — сказал он Бет, — но это может быть опасно.