Прекрасное далеко - Либба Брэй

— Ох, Пиппа… — вздыхает Фелисити.

— Ладно, ладно, — улыбается Пиппа. — У истории счастливый конец. Вы же знаете, как я люблю счастливые окончания.

Я нервно сглатываю. Это ведь я оттолкнула Пиппу, из-за меня она страдала. Мне хочется вернуть все обратно.

— Когда я увидела этих бедняжек, я сразу перестала жалеть себя. Я понимала, что должна что-то сделать, иначе они пропадут. Вот я и пошла следом за ними. А когда они остановились, чтобы отдохнуть, и девушки в белом пошли набрать ягод, я воспользовалась возможностью. Я объяснила, какие на самом деле ужасные существа эти в белом. Что они хотят увести их прямиком к похитителям душ, к охотникам.

Пиппа улыбнулась новым подругам так, будто они — ее любимые дети.

— Я их спасла. Я ведь вас спасла, правда, мои дорогие?

Девушки нестройным хором выразили согласие. Они смотрели на Пиппу с абсолютным обожанием, как и нам прежде случалось.

— Она святая! Спасла нас, да! — говорит Мэй, широко раскрыв глаза. — «Вы не должны ходить с ними, — так она сказала. — Они хотят причинить вам зло. Идемте лучше со мной».

— Она нас спасла, и теперь мы здесь, — соглашается Бесси. — Ведь так, Вэнди?

Девочка лет двенадцати кивает. Она облизывает кончики волос, стараясь соорудить локоны.

— Другим не так повезло, как нам. Они ушли.

— А вы после того не видели тварей из Зимних земель? — интересуюсь я.

— Нет, мы давно их не видали, — говорит Мэй. — А вот Вэнди видела.

— Ты их видела? — спрашиваю я.

Бесси насмешливо качает головой.

— Вэнди вообще ничегошеньки не видит. Она ослепла от огня.

— Но я иногда кое-что слышу, — возражает Вэнди, поплотнее натягивая на плечи обрывки шали. — Звуки, как будто где-то лошади. И еще кое-что, от чего у меня мурашки по коже.

— И что же это такое? — продолжаю спрашивать я. — Что именно ты слышишь?

— Крик, — отвечает девочка. — Вроде как очень далеко, и я очень надеюсь, что ближе он не станет.

— Врешь ты все! — кричит Бесси, хватая Вэнди за шею мясистой рукой.

Вэнди визжит так, что мы все подпрыгиваем.

Пиппе все это не нравится.

— Бесси, довольно!

Бесси убирает руку.

— Ты всегда смеялась над этим.

Глаза Пиппы становятся бело-голубыми.

— А вот сегодня мне это не кажется смешным. Леди так себя не ведут.

Она поворачивается к нам, сияя улыбкой.

— Я учу этих девушек, как стать настоящими леди, ну, как учат в школе Спенс.

Она хлопает в ладоши, подражая миссис Найтуинг.

— Давайте-ка покажем нашим гостьям, что мы умеем!

Девушки послушно поднимаются, горя желанием доставить удовольствие наставнице. Под руководством Пиппы они одна за другой приседают в реверансе. Потом следует забавный урок дикции, на котором Пиппа пытается избавить Мэй от сильного акцента Восточного Лондона. Мэй изо всех сил старается правильно произносить звуки, а Бесси безжалостно дразнит ее.

— Никакая ты не леди, Мэй! Никогда тебе не стать такой важной особой, как мисс Пип!

— Да тебя-то кто спрашивает, мымра? — огрызается Мэй, и все смеются.

— Лучше сказать: «Это не совсем ваше дело», — поправляет ее Пиппа.

— А я то самое и сказала, — заявляет Мэй. — Ей-то что до меня?

Следует новый взрыв смеха, и особенно весело смеется Энн, которая, похоже, рада, что впервые не она стала предметом насмешек. Понемногу мы избавляемся от неловкости, свыкаемся с новой Пиппой, и наконец нам кажется, что мы никогда и не расставались. Я долгие месяцы не видела Фелисити вот такой. С Пиппой она чувствует себя легко, она постоянно готова рассмеяться, вместо того чтобы озлобиться. И я ощущаю легкий укол зависти, видя столь тесную близость и дружбу.

— О чем ты думаешь? — спрашивает Фелисити.

Я собираюсь ответить, но осознаю, что она обращается к Пиппе.

— Я думала о том, насколько другой стала бы моя жизнь, если бы я послушалась матушку и вышла замуж за мистера Бамбла.

— Мистер Бартлеби Бамбл, юрист, — нараспев произносит Энн, нажимая на звук «б».

Фабричные девушки дружно хихикают. Этого поощрения достаточно для того, чтобы Энн продолжила.

— Это моя обожаемая миссис Бамбл, — говорит она, очень точно копируя сочные интонации мистера Бамбла. — Она обожает безделушки из магазинов Баррингтона.

Теперь уже все мы хохочем. Энн хранит серьезный вид.

— Бойтесь юристов, бряцающих безделушками! Лучше бутылки, чем их безделушки!

— Ох, Энн! — взвизгивает Фелисити.

Энн наконец-то тоже хихикает.

— Будьте бдительны, прежде чем становиться обожаемыми безделушками Бамблов!

У Пиппы дрожат губы.

— А может, это было бы лучше? Хотела бы я знать…

Она закрывает лицо руками и заливается слезами.

— Ох, Пиппа, милая! Не плачь!..

Фелисити пытается успокоить подругу… Фелисити, которая никогда ни к кому не проявляла сочувствия.

— Ч-что я наделала?! — рыдает Пиппа.

И убегает из комнаты.

Бесси Тиммонс окидывает нас недобрым взглядом. Должна сказать, она очень крупная девушка и склонна к скандальности. Если бы захотела, она могла бы без труда поколотить нас всех.

— Мисс Пиппа — добрейшая душа из всех, что жили когда-то на свете. И вам лучше не доводить ее до слез.

По ее крепко стиснутым зубам я вижу, что это предостережение — совсем не шутка.

Фелисити выходит следом за Пиппой, но через несколько мгновений возвращается.

— Она хочет поговорить с тобой, Джемма.

Я медленно иду по коридору, усыпанному листьями и сухими цветами.

— Джемма…

Пиппа шепотом окликает меня из-за изношенного гобелена. Я отодвигаю его, подняв в воздух облако пыли. Пиппа жестом предлагает мне войти. Фелисити наступает мне на пятки, но Пиппа ее останавливает:

— Я должна поговорить с Джеммой.

— Но… — начинает Фелисити.

— Фелисити! — ласково выговаривает ей Пиппа.

— Ох, ладно, ладно.

Фелисити уходит, а мы с Пиппой остаемся наедине в величественном помещении. В одном его конце возвышается резной мраморный алтарь, и я предполагаю, что некогда здесь размещалась домашняя церковь. Такой выбор места для личного разговора кажется мне странным. Пустота и высокий сводчатый потолок порождают эхо. Пиппа усаживается прямо на алтарь, мягко постукивает пятками по заплесневелой резьбе. Ее улыбка тает, лицо искажается бесконечной болью.