Мятежные ангелы - Либба Брэй

— А вы можете вернуться завтра? — умоляющим тоном произносит Пиппа, слегка надув губки.

— Я уезжаю в Лондон, — грустно говорит Фелисити. — А вам двоим лучше без меня сюда не соваться!

— Я тоже уезжаю завтра, — напоминаю я.

Энн молчит.

— Энн? — окликает ее Пиппа.

— Я остаюсь в школе и проведу Рождество со слугами, как обычно.

— А когда вы снова все соберетесь? — спрашивает Пиппа.

— Через две недели, — отвечаю я.

Надо же, а я ведь до сих пор об этом и не думала. Как же мы будем искать Храм, если нам придется расстаться на такое долгое время?

— Как это неприятно! — говорит Пиппа. — Что же мне делать целых две недели? Я буду скучать без вас!

Все та же старая добрая Пиппа…

— Мы с Фелисити будем хотя бы видеться, — говорю я. — Но вот Энн…

У Энн такой вид, словно она готова заплакать.

— Энн, ты ведь можешь поехать со мной, — предлагает Фелисити. — Я завтра утром первым делом пошлю телеграмму маме, чтобы она ждала нас. И у меня есть целый вечер, чтобы придумать симпатичную историю, объясняющую твой приезд.

Энн сияет.

— Ох, это было бы замечательно! И каникулы, и история.

— Мы вернемся сюда, как только сможем, — заверяю я Пиппу. — Как только приедем в школу.

— Я буду вас ждать.

— А ты пока сама разузнай, что сможешь, — прошу я. — Найди эту твою горгону.

Пиппа кивает.

— А вам обязательно уходить так скоро? Мне не хочется с вами расставаться!

— Всего две недели! — говорит Фелисити.

Пиппа идет с нами до того места, где раньше стояли руны.

— Поосторожнее, — предупреждает Фелисити.

Там, где лопнула поганка, трава превратилась в пепел. А вокруг ползает туда-сюда влажная черная змея.

— Ух! — выдыхает Энн, обходя ее подальше.

Пиппа хватает острый обломок камня и ударяет им мерзкую тварь.

— Вот так! — говорит она, отряхивая с рук пыль, оставленную камнем.

— Я просто ненавижу змей, — с содроганием произносит Фелисити.

Меня удивляет, что Фелисити вдруг взволновалась из-за пустяка. Но куда более удивительно другое: Пиппа смотрит на брошенный камень с очень странной улыбкой. Я не могу понять выражения ее лица, но мне оно не нравится.

Расцеловавшись еще раз, мы наконец вызываем дверь света и возвращаемся в большой холл школы Спенс.

— Ой, смотрите! — вскрикивает Энн.

На ее шее по-прежнему висит рубиновый кулон, сверкая и искрясь.

— Ты принесла с собой немножко магии, — говорю я, трогая камень.

— Но я не нарочно это сделала, — возражает Энн, как будто ее это встревожило. — Это само собой так получилось!

— Сферы не запечатаны, — говорю я. — Наверное, в этом все дело.

— А ну-ка, я попробую, — бормочет Фелисити.

Она закрывает глаза — и взмывает к потолку.

— Фелисити! Спустись немедленно! — настойчиво шепчу я.

— Да ни за что! Почему бы тебе самой не взлететь?

С тихим писком Энн тоже поднимается в воздух, навстречу Фелисити. Они берутся за руки и кружатся над полом, как парочка призраков.

— Погодите, и я… — Я тоже устремляюсь вверх.

Мои руки широко раскинуты, ноги висят высоко над спинками кресел и каминной полкой, я переполнена головокружительной радостью, я наслаждаюсь невесомостью…

— Это потрясающе! — говорит Энн, тихо хихикая.

Она протягивает руку вниз и поправляет фигуру ангела, восседающую на верхушке елки; теперь ангел выпрямился и расправил крылья как следует.

— Вот так-то лучше.

— Эй, что ты задумала? — спрашиваю я Фелисити, закрывшую глаза.

Она потирает ладони одну о другую. А когда раздвигает их — мы видим изумительное кольцо с бриллиантом. Фелисити надевает его на средний палец и протягивает руку, чтобы мы рассмотрели украшение получше.

— Вот это — самый чудесный рождественский подарок, — говорит Фелисити, не отводя взгляда от кольца. — Вы только представьте, как мы можем порезвиться в Лондоне, имея в руках такую магию!

— Не думаю, что это очень умная идея, — возражаю я. — Мы должны связать магию. Это наша задача.

Фелисити надувает губки.

— Но я же не собираюсь делать ничего ужасного!

Это совсем не то, что я имела в виду, но сейчас не время спорить.

— Давайте еще раз взлетим! — предлагаю я, чтобы сменить тему.

Мы долго веселимся, и наконец даже неугомонная Фелисити устает. Мы прокрадываемся в спальни, радостно повторяя имя девушки, похороненной два месяца назад: Пиппа! Может быть, хотя бы сегодня я наконец буду спать спокойно. Без пугающих кошмаров, от которых я к утру чувствую себя совершенно изможденной.

И только когда я лежу в собственной теплой постели, когда чувствую себя в безопасности, я наконец понимаю, что именно отразилось на лице Пиппы, когда она смотрела на убитую ползучую тварь.

Голод.