Игра в куклы - Олег Кожин

Не словом, не мыслью – Серый ощутил это всем нутром, будто в лютый мороз провалился под лед. Он вдруг понял, что это настоящее. Не морок, не наваждение – это чувства твари, которые она впервые не сумела замаскировать чужим страхом.

Жан охнул, впился глазами в дверной проем в конце коридора. Насколько видел Серый, там ничего не было, но, похоже, Жану казалось иначе. Серый метнулся к вешалке, мимоходом удивляясь отсутствию верхней одежды на крючках, стянул с полки тяжелую трость с загнутой деревянной рукоятью, сунул в ладонь Жану. Тот бросил на Серого благодарный взгляд и принял боевую стойку. С мечом в руке Жан не боялся никого на свете и смело шагнул вперед.

– Стой! – Серый поспешил одернуть его. – Что ты там видишь?

– Не уверен, – поколебавшись сказал Жан. – Сперва показалось, что щупальце. А теперь вроде хвост, в чешуе, с шипами.

– Слушай, слушай меня! – твердо сказал Серый. – Там ничего нет! Вообще ничего!

– Там чисто, – шепотом подтвердил Тоха.

Жан недоверчиво покосился на друзей, но ничего не сказал. Лишь покрепче стиснул рукоять трости. Тоха тоже вооружился – снял с вешалки длинный острый зонт.

Лишь Серый оставался безоружным, но он чувствовал – время утекает и с ним утекает жизнь маленькой Симы. Ни сбегать домой за катаной, ни позвать взрослых. Надо решать все сейчас, и делать это самим. Иначе будет поздно.

Раздвинув друзей, он бросился по коридору, и маленький отряд поспешил следом. Там, в комнате, затаилось Нечто, трясясь от холода, голода и ран. Но под всем этим, Серый чувствовал, пряталось хитрое коварное самодовольство. Тварь насыщалась.

У входа в комнату липкая неизвестность оплела Серого, сделала беспомощным, как там, на чердаке. Он почувствовал себя мухой, со всего лету влипшей в паутину. Это длилось ровно секунду. На бегу Серый продрался, пробился сквозь свой страх, не дав мороку сформироваться в знакомое до дрожи высохшее мертвое тело. Зацепилась за порог нога, и Серый не вбежал – влетел в комнату и растянулся на полу, прямо у норы.

Подобрать иное название этому сооружению не получалось. Занимая все свободное пространство от стены до стены, скрученной воронкой уходила во тьму настоящая нора. Собранная из матрасов, выдранной мебельной обивки, из пиджаков и кальсон, полушубков и пуховиков, рубашек и маек. Из всей той одежды, что нашлась в шкафах у Сильвера. Где-то в этой груде лежала тварь и жарким летним днем содрогалась от холода.

Серый едва успел встать на четвереньки, когда нора всколыхнулась, оплыла, и из нее показалась странная конечность, увенчанная черным когтем. Следом еще одна, такая же длинная и несуразная. Раздвигая гору грязной одежды, существо протиснуло наружу уродливую морду с полным рядом кривых зубов, и Серый наконец понял.

Они были правы. Все, кто видел тварь, были правы. Вывернутые ноздри, морщинистая кожа, клыки, выпирающие из-под тонких губ, короткая седая пакля свалявшейся шерсти на черепе – в темноте она могла показаться древней старухой, ночной ведьмой. Слепые глаза застыли двумя огромными белыми полусферами. Конечности распахнулись, хлопнув кожистыми перепонками – расправились драконьи крылья, не такие большие, как казалось тогда, на чердаке, но внушительные. Следом появились короткие задние лапы с острыми крючьями когтей.

И в то же время – все они ошибались. Перед внутренним взором Серого мельтешили чудовищные образы – мертвец, дракон, ведьма, зверо-ящер, кракен, мохнатый оборотень, бледный вампир и тысячи, тысячи уродливых, мрачных, жутких ликов. Ни один из них не успевал оформиться, стать реальным хотя бы в глазах смотрящего – существо слишком ослабло, но даже от этой мешанины хотелось кричать или бежать отсюда как можно дальше, но Серый знал: нельзя. С улицы из-за балконной двери доносились жалобные крики тети Светы – она искала свою дочь. Жизнь Симы теплилась где-то там, под разорванными одеялами и воняющими испражнениями матрасами, и от него, Серого, зависело, погаснет она или разгорится вновь.

Покрытое короткой шерстью рыло приблизилось к Серому. За рядом кривых зубов заклокотало звериное горло. Нечем было ответить, нечего противопоставить, кроме голых рук и отчаянной ярости. Не помня себя, не понимая, что это он, здесь и сейчас, совершает чудовищную глупость, Серый зарычал и вцепился твари в шерсть на морде.

Неслышный визг исполосовал нервы, как тогда, на чердаке. В ухе Серого словно лопнула пробка, и теплая влага побежала по шее. Крыло сильнейшим ударом отбросило его к стене, и тварь чуть не распорола живот когтем. Воздух вышибло из легких. Кашляя, Серый принялся отползать к выходу, откуда, вопя громче отряда викингов, уже бежали друзья.

Вращаясь как лопасть вентилятора, пролетел зонт, ударил тварь рукояткой в грудь. Не теряя ни секунды, Тоха ловко перекатился по полу, увернулся от крыла и запрыгнул твари на спину. Подоспевший Жан без раздумий врезал тростью по уродливой морде, целя в глаза. Тварь завертелась, пытаясь избавиться от противников, и Серый понял, что ей это удастся. Силы оказались неравны. Он наконец рассмотрел ее во всех подробностях – огромную летучую мышь, ростом с невысокого человека, с толстыми волосатыми плечами, широкими крыльями и морщинистым старушечьим лицом. Даже с почерневшей раной в животе, ослабев от холода и кровопотери, тварь оставалась опасной и сильной. И, поняв это, Серый еще быстрее пополз к двери.

– Стой! – зарычал Тоха. – Куда?!

– Серый, помогай! – кликнул Жан, отбиваясь от когтя тростью.

– Сер-р-рый! Тр-р-рус! Дер-р-рись!

Но Серый уже вывалился в коридор. Кашляя и отплевываясь, держась за стены, добрался до кухни, где, он знал это совершенно точно, на стене висели абордажная сабля и два старинных, к сожалению, незаряженных пистолета. Серый сдернул саблю со стены и бросился обратно. Туда, где отчаянно дрались его друзья и хищно клекотал крылатый ночной кошмар.

– Разойдись! – заорал Серый, врываясь в комнату.

Дважды повторять не пришлось. Жан отпрыгнул в сторону, а Тоха, округлив глаза от изумления, соскользнул назад, утонув в горе тряпья. Тварь выпрямилась во весь рост, расправила крылья, на одно мгновение став по-настоящему огромной. Окровавленная морда раззявила пасть, яростно зашипела, поворачиваясь навстречу новой опасности. Черное тело колотил озноб, ему хотелось спрятаться обратно в гнездо, заползти поглубже, туда, где можно согреться, согреться наконец, обнимая крыльями теплое тело, высасывая из него жизнь… Все это Серый чувствовал, ощущал как свои собственные эмоции, и от этого ему даже было немного жаль это чудовищное создание, выпавшее в наш мир, который даже жарким летом казался ему холодным и неуютным.

Предательский линолеум подвел, и кеды все же разъехались. Падая, Серый отчаянно закричал. Неумело, так, что хрустнуло запястье, но сильно, широко, от самого плеча, рубанул саблей наискосок, сверху вниз. Свистнул воздух, и уродливая голова с глухим стуком покатилась по полу. Крылья взмахнули раз, другой, подняв ураганный вихрь. Обезглавленное тело задергалось, заметалось по комнате. Сбив с ног Тоху, оно метнулось к балкону, вышибло приоткрытую дверь и, звеня разбитым стеклом, рухнуло вниз на асфальт. Через минуту с улицы донесся звонкий женский визг. Кричала тетя Света.