Прекрасное далеко - Либба Брэй

Мне приходится подождать некоторое время, чтобы поговорить с миссис Найтуинг наедине. В пять минут четвертого дверь ее кабинета распахивается, позволяя мне войти в убежище нашей директрисы. Я вспоминаю тот день, когда впервые приехала в школу Спенс, в черном траурном платье, убитая горем, не имея ни единого друга в целом мире. Как много случилось всякого с тех пор…

Миссис Найтуинг складывает руки перед собой на письменном столе и пристально смотрит на меня поверх очков.

— Вы хотели о чем-то поговорить со мной, мисс Дойл?

Старая добрая Найтуинг, такая же неизменная и надежная, как сама Англия…

— Да, — киваю я.

— Ну, я очень надеюсь, что вы не займете у меня слишком много времени. Мне необходимо заменить двух учительниц, поскольку мадемуазель Лефарж выходит замуж, а мисс Мак-Клити… Сахира…

Миссис Найтуинг умолкает. Ее глаза краснеют.

— Мне очень жаль, — тихо говорю я.

Она прикрывает глаза, губы чуть заметно дрожат. А потом все проходит, как уносится темное облако, лишь грозившее дождем.

— Так чего же вы хотели, мисс Дойл?

— Я была бы весьма благодарна вам за помощь в том, что касается сфер, — говорю я, выпрямляясь.

Щеки миссис Найтуинг заливаются самым настоящим румянцем.

— Я не представляю, какого рода помощь я могла бы вам предложить.

— Мне нужно, чтобы кто-то присматривал за дверью и охранял ее, когда я уеду.

Она кивает.

— Да. Безусловно.

Я осторожно откашливаюсь.

— И вы можете сделать еще кое-что. Это касается школы. И девушек.

Директриса вскидывает бровь, и я чувствую себя как под ружейным прицелом.

— Вы могли бы дать им настоящее образование. Вы могли бы научить их думать самостоятельно.

Миссис Найтуинг словно каменеет, живут только глаза, и они подозрительно прищуриваются.

— Вы ведь шутите?

— Напротив, я никогда не была более серьезной.

— О, да, их матери придут в восторг, услышав подобное! — ворчит миссис Найтуинг. — Можно не сомневаться, они наперегонки бросятся в нашу школу!

Я грохаю кулаком по письменному столу, заставляя подпрыгнуть чайную чашку и саму миссис Найтуинг.

— Да почему девушки не могут пользоваться такими же правами, как мужчины? Почему мы должны так сурово себя ограничивать? Почему должны постоянно осаживать друг друга, не давая сказать ничего серьезного, и постоянно путаться в страхах, стыде, тайных желаниях? Если мы сами не будем считать себя достойными лучшего, разве мы можем ожидать чего-то от жизни? Я ведь уже видела, на что способны всего несколько девушек, миссис Найтуинг. Они могут в случае необходимости заставить отступить целую армию, так что, уж пожалуйста, не говорите мне, что это невозможно! На пороге — новый век. Так что наверняка мы могли бы отказаться от нескольких вышивок в пользу лишней книги и более серьезных идей.

Миссис Найтуинг сидит так неподвижно, что я пугаюсь: не остановилось ли ее сердце от моего взрыва? Наконец она открывает рот, но ее обычно властный голос звучит как неуверенный скрип:

— Я тогда потеряю всех учениц, они уйдут в школу мисс Пеннингтон.

Я вздыхаю.

— Нет, не потеряете. К ней уйдут только самые безмозглые.

— Весьма невежливо, мисс Дойл, — выговаривает мне миссис Найтуинг.

Она аккуратно поправляет чайную чашку, чтобы та стояла ровно в центре блюдца.

— А вы? Вы отказываетесь от светского сезона ради американского университета. Вы действительно готовы повернуться спиной ко всем привилегиям и достоинствам светской жизни?

Я думаю обо всех леди в тесных корсетах и с напряженными улыбками, заглушающих голод слабым чаем, изо всех сил старающихся уложить себя в рамки такого тесного мирка, отчаянно боящихся, что с их глаз соскользнут шоры и они увидят то, что предпочитают не видеть.

— Привилегии — не всегда достоинства, — говорю я.

Миссис Найтуинг осторожно кивает.

— Я готова помочь вам, как могу, со сферами. Можете на меня положиться. Что касается всего остального, то это требует куда более серьезных размышлений, и пока я к ним не готова. В небе светит солнце, и у меня на руках школа, полная девушек, ожидающих от меня наставлений и заботы. У меня есть обязанности, есть долг. Вы хотели поговорить о чем-то еще или это все?