Страж - Роберт Мазелло

Следующая неделя у Картера была просто безумной. Как выяснилось, Руссо придал всему предприятию фантастическую скорость, и Картеру пришлось здорово побегать, чтобы все сделать вовремя.

Первым делом Руссо раздобыл временное разрешение на вывоз от Итальянской академии наук. Затем, имея в руках это разрешение, он заручился помощью итальянских военных. Они должны были доставить базальтовую глыбу с окаменелостью грузовым самолетом с базы ВВС в Фраскати в нью-йоркский аэропорт Кеннеди. В стране, славившейся своей бюрократией, Руссо удалось не просто обойти все чиновничьи препоны. Он сделал это в рекордно короткое время. «Почему он так спешит?» — думал Картер. Руссо действовал так, словно хотел как можно скорее доставить свою находку в Нью-Йорк.

Картеру тоже пришлось изрядно потрудиться, чтобы все подготовить к приему важного груза в Нью-Йоркском университете. Утром в понедельник Картер послал фотографии и приложения декану биологического факультета доктору Стэнли Макки, а после обеда зашел к нему в кабинет. Макки был знаменит своими седыми кустистыми бровями, которые, похоже, уже полвека росли без всякого ухода, а также своими находками в ущелье Олдуваи в конце шестидесятых. Когда Картер вкратце обрисовал планы Джузеппе Руссо прислать найденную им окаменелость в Нью-Йоркский университет, косматые брови Макки полезли на лоб.

— Он хочет поделиться с нами находкой, которую сам считает такой необычайной? Но почему он хочет так поступить, хотел бы я знать?

— Мы раньше работали вместе, на Сицилии…

— Где вы обнаружили «Костяную шахту»?

— Да. И профессор Руссо очень помог мне.

— Тем не менее, — сказал Макки, — за все те годы, что я посвятил своей профессии, я по пальцам могу сосчитать случаи, когда палеонтолог, антрополог или археолог когда-либо выражали готовность добровольно поделиться своими заслугами хоть в чем-нибудь. Мне вспоминается гораздо больше случаев, когда чужую славу предпочитали украсть при любой возможности. А уж делиться славой — это из области невероятного.

Картер не знал, что ответить на это. Декан был прав. Всякий, кто думал, что в мире академической науки хищников меньше, чем в мире крупных корпораций, жестоко ошибался. Картер это знал по собственному горькому опыту. Дважды ему пришлось делить научные заслуги в статьях с профессорами, которые только номинально возглавляли проводимые им полевые работы, и это притом что и находки, и выводы, сделанные в статьях, принадлежали ему одному.

Но доктор Макки не стал ждать от Картера ответа.

— Конечно, можно предположить такую возможность, что этот Руссо — просто честный человек и искренний искатель истины. — Он произнес это так, словно в этой истории все же могло быть что-то не из области чудес. — Но, судя по тому, что я увидел на фотографиях и прочел в отчетах о лабораторных исследованиях, столь же вероятно, что он стал жертвой мистификации.

Мистификации? Вот к чему клонил Макки! Картер был ошеломлен.

— Джузеппе Руссо — один из самых блестящих профессионалов из тех, с кем мне довелось работать, — сказал Картер.

— Случалось, и гении обманывались.

— Но все документы, собранные в этой папке, говорят о том, что он все делал строго по правилам.

— Но вы взгляните на полученные им результаты. Вы же сами признали, что они совершенно бессмысленны.

— Вероятно, они смогут обрести некий смысл, если подвергнуть материал исследованию с применением более совершенных методов — например, с помощью ускорительной масс-спектрометрии.

— Так вы об этом просите? Чтобы я дал разрешение на проведение масс-спектрометрии, лазерного анализа и так далее?

— Да. Помимо всего прочего.

Макки откинулся на спинку стула. Он не сказал ни «нет», ни «да». Он спросил:

— Что вы имеете в виду под «прочим»?

— Рабочее пространство.

— Чем плоха биологическая лаборатория? Вы там всем распоряжаетесь.

— Да, но мне нужна абсолютная безопасность и секретность для того, чтобы хорошо провести эту работу.

Во-первых (хотя ему не хотелось говорить об этом вслух), Картер не желал, чтобы в дело сунул нос Билл Митчелл. Он не забыл историю с пожертвованными университету находками.

— И кроме того, мне понадобится много места как для самого камня, так и для оборудования, с помощью которого я буду проводить исследования.

Макки недовольно кивнул.

— Что-то мне подсказывает, что у вас уже есть что-то на уме.

— Есть. На примете у меня складское помещение в здании биологического факультета. Оно находится на нижнем этаже, поэтому туда довольно просто будет доставить каменную глыбу и всю аппаратуру. Кроме того, от улицы склад отделяют стальные двери с мощным двойным замком.

— Сомневаюсь, чтобы кто-то сумел украсть глыбу весом больше трех тысяч фунтов.

— Это Нью-Йорк все-таки.

Даже Макки не смог удержаться от улыбки.

— Однако я не желаю ничего слушать о том, что это ваше маленькое хобби отвлечет вас от преподавательской работы.

— Не отвлечет.

— И никаких взрывов.

«Если бы он только знал, о чем говорит», — подумал Картер. Единственное, о чем он предпочитал упорно молчать, так это о взрывоопасности летучих газов в составе горной породы. Декан, похоже, не очень внимательно изучил лабораторные отчеты и сам этих цифр не увидел.

— Однако я по-прежнему считаю, — добавил Макки, — что эта ваша так называемая окаменелость — не то, чем кажется. Если вас интересует мое мнение, то я вам скажу, что на данный момент мы имеем перед собой итальянский вариант Кардиффского великана.[16]

«Или, — подумал Картер, — недостающее звено между динозаврами и современными птицами. Эти когти могут оказаться невероятно важными».

— И если так и окажется, — продолжал Макки, — я не желаю, чтобы на репутацию нашего университета легло позорное пятно.

— Позорное пятно я возьму на себя.

Макки взглянул на Картера из-под бровей, сделавших бы честь Зевсу, и без тени юмора проговорил:

— Так было бы лучше всего, профессор Кокс.