Революшен - Андрей Бехтерев

– Дневных людей? – переспросил Алеша.

– Да. Этот город днем похож на картонные декорации. Причем пьеса настолько на другом языке, что зрители считают себя артистами.

– Это нужно записать и обдумать или это дежурный бред?

– Вы должны понимать, о чем я, – сказал Диван. Алеша пожал плечами.

– Это имеет какое-то отношение к вашему заказу?

– Прямое, – ответил Диван.

– Тогда я запишу, – Алеша достал из кармана ручку и положил перед собой конверт из-под фотографий. – Повторите, пожалуйста, еще раз эту мысль замечательных людей.

– А у вас вчера была необычная ночь, – сказал Диван и подмигнул.

И тут до Алеши дошло. Диван явно намекал на его вчерашнее ночное безумие в виде полета-плавания по городу. Алешу передернуло. Все перевернулось с ног на голову. Диван предстал перед ним в совершенно ином свете. Мурашки пробежали по спине.

– Ведь вы вчера плавали, не так ли? – спросил Диван.

Алеша пожал плечами.

– Вы кто? – спросил он, наконец.

– Я – ночной человек, так же как и вы.

Алеша не знал, что сказать.

– Я закажу еще пива, – сказал он.

– Вы это не допили.

– Все равно, – Алеша встал, подошел к барной стойке, на ходу допил остатки, наполнил кружку до краев и вернулся.

– Я заболел? – нерешительно спросил Алеша после длинной паузы.

– Нет, – ответил Диван, – вы просто нашли кратчайшую дорогу в рай.

Алеша ничего не сказал на это заявление.

– Ночной рай – это самый романтичный рай на свете, – продолжил Диван. – Он всегда рядом с нами. Он стучится в наши сны, замирает в нашем дыхании. Он всегда под рукой, достаточно просто выключить свет.

– Ночной рай? – бессмысленно повторил Алеша.

– Да. Именно так. Ночной рай. Насколько я знаю, существует три вида рая: дневной рай, ночной рай и просто третий рай. Самый нежный и романтичный – это ночной рай. Что бы попасть в него не обязательно умирать.

– Бред, – буркнул Алеша.

– Ну и пусть. Главное, что мы теперь можем бредить дуэтом. Вы теперь должны понять.

– Что понять?

– Духовное семяизвержение. У души тоже есть свой оргазм. Душа то же, что и тело, но совершенно другое. Оргазм души лишен греховности. Он возвращает людям ангелоподобность. Дыхание – это тот же половой акт. Дыхание – это мастурбация души. Прислушайтесь к дыханию и вы сразу коснетесь рая. Чем вдох отличается от выдоха? Движением. Когда цилиндры носятся взад-вперед в двигателе – это не бегство на месте. Это бегство вперед. Оргазм души имеет мало общего с оргазмом плоти. Когда человек начинает чувствовать свое дыхание, как мастурбацию, он способен довести себя и до духовной эрекции и до духовного семяизвержения. С вами вчера это произошло впервые, и вы знаете, что с вами произошло. Когда происходит духовное семяизвержение, человек превращается в ангела и окружающий мир становится раем. Его душа, как семя выплескивается в мир, оплодотворяет его и человек рождает сам себя. Вы ведь это чувствовали, не так ли?

Алеша молчал. Он с самого утра пытался убедить себя, что все нормально, что ничего не произошло. Ощущение от этого полета было настолько приятным и не сравнимым ни с чем, что Алеша боялся, что еще пару таких полетов, и он не сможет без них жить. Поэтому он каким-то подземным чутьем решил, что лучше про это не думать.

И когда он завтракал, и когда отвозил заспанную Лилю домой, и когда забирал "контрольки" из фотолаборатории, он старался не думать об этом. Он видел, что мир изменился, стал другим, но он отказывался думать.

– Вы заметили, что в этом городе неуютно жить, если жить в нем днем, – продолжал тем временем Диван. – Очень неуютно. Огромные улицы, нелепые дома. Этот город словно создан для ночи, для нас, ночных людей. Что бы прыгать с дома на дом, путаться в водорослях деревьев. Этот город – наш город. Именно для нас он прекрасен, для нас он удобен, именно мы в нем рождены. Когда я увидел ваши эксперименты с цветом, три фотографии в этом музее – забегаловке, я понял, что вы рядом с нами и решил вам помочь.

– Вас много?

– Не знаю, как считать. Вы в чем измеряете людей?

– А кафе? – продолжил Алеша, не отвечая на вопрос. – Вы хотите сделать место встречи для всех лунатиков?

– Нет. Кафе – это просто кафе. Просто бизнес. Просто место отдыха. Просто должна же быть хоть одна тень от солнца.

– И что мы будем делать дальше?

– Может быть, закурим?

Диван достал пачку "Житана" и протянул ее Алеше.

– У меня свои, – отказался Алеша и тоже достал "Житан". Они закурили.

– Вы меня видели вчера ночью? – спросил Алеша.

– Отчасти.

– И какую часть вы видели?

– Крылья – ответил Диван. Алеша хмыкнул.

– Какого они цвета?

– Посмотрите сами.

– И где вы были там? Уж не вы ли та самая пантера?

– Вы же прекрасно знаете, что пантера – женщина, – ответил Диван.

– Вы с ней знакомы? – спросил Алеша.

– Иногда.

– А со мной случилась бы вся эта… ахинея, если бы не вы? – спросил Алеша

– Думаю, что да.

– Этот заказ просто пачка фальшивых долларов?

– Доллары настоящие.

– Я не про то. Я про фотографии. Они, похоже, вам не очень-то и нужны.

– Вы опять ошибаетесь. Я хочу сделать кафе. Мне нужны фотографии для кафе. И кафе я хочу сделать не для лунатиков, как вы выразились, а для себя. Я хочу иметь место, которое я люблю. И где мне прикажете искать фотографа? Я случайно наткнулся на ваши работы и понял, что вы можете мне помочь. Кроме вас это никто не сделает. Так, что тут никакой мистики.

– А кто такая Лиля?

– Просто девочка

– Почему ей 9 лет?

– Потому что 9 лет назад она родилась.

– Как остроумно, – усмехнулся Алеша.

– Если бы ей было 100 лет, думаю, вы бы согласились на этот заказ с куда меньшей охотой, да? Я думаю что, то над чем вы сейчас работаете, я имею в виду фотографии Лили, станут иконами в храмах будущего. Будущее всегда рядом. Знаете, сколько народу сейчас летает в Париже. Сейчас в мире столько красоты, настоящей, великой. А красота всегда есть беременность. За Францией я вижу будущее мира. Именно за Францией, за Парижем. Они чувствуют будущее. Знаете, как они относятся к детям? Обнаженные дети. О чем эта красота? Во Франции это уже чувствуют, и, может быть, скоро начнут понимать.

– Вы прямо патриот, – усмехнулся Алеша. – Может, вы вербуете разных лопухов, типа меня?