Страна Лавкрафта - Мэтт Рафф

– Прости, я рассказал все, что узнал, – сказал Марвин.

– Итак, какой план? – спросил Джордж.

– Не знаю, как тебе, но мне на сегодня деревенщин хватит, – ответил Аттикус. – К тому же, если верить Марвину, не важно, поедем мы туда засветло или как стемнеет. Шериф нам не обрадуется в любом случае. Значит, правильнее всего сделать так, чтобы он нас не увидел.

– То есть, едем ночью?

– Скорее рано утром. Выдвинемся часа в два, в районе трех, пока охотнички на ведьм дрыхнут, проскочим Байдфорд. Доедем до леса, посмотрим, что там за дорога, и либо поедем дальше, либо найдем место поукромнее, чтобы гризли не сцапали, и дождемся рассвета. А к завтраку доберемся до усадьбы.

– Отличный план, мне нравится, – засмеялся Джордж.

– Я поеду с вами, – вдруг подала голос Летиша.

Все это время она сидела так тихо, что мужчины забыли о ее присутствии.

– Чего? – переспросил Аттикус. – Ни в коем случае.

– Даже не думай, – добавил Джордж.

Теперь засмеялся Марвин.

– Ну все, держитесь, кое с кем только что поговорил Иисус.

Летиша обиженно посмотрела на него.

– Да что ты сразу начинаешь нести всякую ересь? А вы? – Она обратилась к Аттикусу с Джорджем. – Кто тут только что распинался, мол, как вам повезло с попутчицей?

– Мы, и причем совершенно искренне. Мы очень благодарны тебе, детка, – примиряюще сказал Джордж. – Но…

– Я ведь говорила вам, что Господь меня в обиду не даст? Вы правда думаете, что нам всем просто повезло?

– Начинается… – сказал Марвин.

– Вы правда думаете, что мне оказалось с вами по пути совершенно случайно?

– Случайно или нет, но в Арпхем тебе не надо, и мы тебя туда не возьмем, – отрезал Аттикус.

– Аттикус…

– Летиша, нет. Нам с Джорджем туда не очень-то хочется, а еще ты. Это тебе не просто расистская глушь, это что-то… вообще непонятное.

– Тем более, зачем тогда отказываться от дара свыше?

– «Дар свыше», – повторил Марвин. – И кто из нас тут еретик?

Он снова засмеялся, но вовремя отодвинулся от стола, и нога Летиши до него не достала.

Однако Аттикус с Джорджем были непреклонны.

* * *

Летиша заночевала в комнате Марвина, а он сам устроился на раскладном диване в гостиной. Джордж с Аттикусом урвали несколько часов сна на паре матрасов в подвале. Джордж заснул сразу же, Аттикус до полуночи читал.

Будильник прозвонил без четверти два. Джордж решил провести ревизию в автомобиле, Аттикус пошел на кухню. Марвин уже поставил кофе.

– Летиша тоже проснулась, – походя бросил он. – Слышал, как она ходит. Но провожать вас, скорее всего, не будет.

– Прости, что так вышло. Глупая ссора.

– Да ладно, я сам тоже хорош, нечего было ее дразнить. Она вообще-то приехала занять у меня денег. Не знаю пока, на что, но наверняка это какое-нибудь очередное «повеление свыше». А раз того хочет Иисус, то как мне отвертеться? Одна беда: оказалось, я еретик и смеюсь над Божьим промыслом, и она вбила себе в голову, что Господь решил ее испытать. Теперь ей якобы нужно меня переубедить, а сделать это можно, только помогая вам. – Он покачал головой. – Все от мамаши, та тоже постоянно так себя оправдывала. Летиша, в отличие от нее, хотя бы искренне в это верит…

Аттикус не знал, что ответить, поэтому молча пил кофе.

– Короче, ничего страшного. Придумает что-нибудь еще и сразу остынет, – подвел черту Марвин. – Божью волю можно ведь толковать по-разному.

Вернулся Джордж.

– Все, готовы.

– Может, кофе на дорожку? – предложил Марвин.

– Спасибо, не надо. Спать мне в ближайшее время не захочется, а останавливаться в лесу и искать кустики совсем неохота.

– Дело ваше, – сказал Марвин. – Ладно, берегите себя. Поедете обратно, загляните, чтобы мы знали, что все в порядке. – Он посмотрел на Аттикуса. – Мы с Летишей помолимся за вас.

За рулем сидел Джордж. Ехали на север, через белый Спрингфилд. У городской черты их задержал светофор, и тут на соседней полосе пристроился патрульный автомобиль. Джордж головой вертеть не стал, Аттикус последовал его примеру. Зажегся зеленый, полицейские пропустили «Вуди» вперед, а сами пристроились сзади и следовали за ним до самого выезда. Когда стало ясно, что «паккард» с пассажирами точно уезжает, патрульные отстали. С одной стороны, хорошо, что не остановили, с другой – их появление подсказывало, что затея с ранним выездом лишена смысла.

– Байдфорд куда меньше Спрингфилда, там из ночных патрулей только небось помощник шерифа, и тот сидит в участке, закинув ноги на стол, – рассудил Джордж.

– Да, было бы здорово. – Улыбка у Аттикуса вышла идиотской. – Главное, что ты в это веришь.

По трассе шли быстро и в начале третьего проехали съезд на Нью-Сейлем. Вдруг Джордж погасил фары и свернул на обочину.

– Что такое? – спросил Аттикус.

– Не знаю, может, почудилось… Нас как будто кто-то преследует.

Они посидели в темноте, вглядываясь в развилку, которую только что проехали: столб с фонарем и больше ничего.

– Значит, почудилось, – решил Джордж, хотя уверенности в его голосе не было.

Через несколько миль встретился знак, сообщивший, что они въезжают в округ Девон. После него – перекресток; на нем повернули в сторону Кинг-стрит, главной улицы Байдфорда. На карте, которую добыл Марвин, было видно, что до моста через речку Торридж можно добраться, минуя центр города, но Джордж с Аттикусом решили: лучше проехать напрямик, чем случайно свернуть не туда и заблудиться.

И снова выходило, что замысел не так хорош, как казалось вначале. Как бы избирательно байдфордцы ни относились к достижениям науки и техники, электричество они освоили в полной мере. Фасад мэрии, окружного суда и еще нескольких зданий украшали мощные прожектора, и в этих двух кварталах было светло, будто днем. Прямо по центру располагался перекресток с единственным на весь городок светофором, который, стоило «паккарду» подъехать, естественно, тут же загорелся красным.

Так, в лучах света, они ждали, пока сигнал не изменится, чувствуя себя ужасно неуютно, даже несмотря на то, что, как и на трассе, рядом не было ни одной машины. Джордж нервно постукивал пальцами по рулю и беспокойно оглядывался на пустынные тротуары. Аттикус всматривался в темные окна над угловой цирюльней, потом в витрину и заметил, что внутри на скотч приклеен выгоревший предвыборный плакат Демократической партии прав штатов, с которого сурово взирали белые лица Строма Термонда и Филдинга Райта^[13].