Манускрипт всевластия - Дебора Харкнесс

Капли на ладонях выступали и убывали в такт моему медленному дыханию, в такт прибою во мне и подо мной. Почувствовав, что не могу больше, я расправила пальцы. Мудры открылись, вода хлынула вниз. Я осталась посреди двора с выпученными глазами и лужицей под каждой рукой.

Мой вампир с гордым видом обретался футах в двадцати от меня, тетушки давались диву на заднем крыльце.

— Впечатляет. — Мэтью нагнулся за кружкой с остывшим чаем. — Ведьма из тебя обещает выйти такая же хорошая, как и ученый. Магия проявляется не только эмоционально и мысленно — физически тоже.

— Можно подумать, тебе уже доводилось тренировать ведьм. — Я снова влезла в Сарины сапоги. В животе громко урчало.

— Ты у меня единственная, — засмеялся он. — И голодная к тому же. Успеем поговорить после завтрака. — Мы взялись за руки и пошли к дому.

— Ты можешь хорошо заработать на этом, — сказала Сара. — Всем в городе нужны новые колодцы, а старого Гарри схоронили в прошлом году вместе с его лозой.

— Мне лоза не нужна — я сама лоза. Если тебе тоже требуется колодец, копай вон там. — Я показала на кучку яблонь, выглядевших свежей остальных.

Мэтью, снова вскипятив мне воду для чая, взялся за «Сиракьюс пост-стэндард». С «Монд» она, конечно, соперничать не могла, но он остался доволен. Я уминала горячие тосты, Сара и Эм пили кофе и подозрительно смотрели, как я работаю с электроприборами.

— Придется сегодня в третий раз заварить. — Сара вытряхнула отходы из кофеварки.

Большей частью без кофеина, передала Эм в ответ на мой обеспокоенный взгляд. Я уже много лет так мошенничаю. Телепатия для секретных разговоров в этом доме была не менее полезна, чем СМС.

Я выскребла для очередного тоста остатки масла, не зная, есть ли оно еще в холодильнике — и увидела рядом новую пластиковую коробочку.

Эм, которую я хотела поблагодарить, была на другом конце кухни. Значит, Сара? Мэтью поднял взгляд от газеты.

Холодильник был открыт. Банки с джемом и горчицей на верхней полке сплотили ряды, и дверца захлопнулась.

— Дом? — спросил Мэтью небрежно.

— Нет, Диана, — с интересом глядя на меня, ответила Сара.

— Что это было? — выговорила я, тараща глаза.

— Это ты нам скажи. Когда ты намазала девятый по счету тост, холодильник открылся, и из него выплыло масло.

— Я как раз подумала, есть у нас еще или нет.

Эм захлопала в ладоши, радуясь еще одному проявлению моей силы, Сара попросила извлечь из холодильника еще что-нибудь, но у меня больше не получалось.

— Попробуй шкафы, их легче открыть, — предложила Эм.

— Ты просто подумала, и всё? — спросил Мэтью.

Я кивнула.

— А вчера, когда летала, ты приказывала что-нибудь воздуху?

— Я подумала «лети» и тут же взлетела. В этом я, правда, нуждалась больше, чем в масле — ведь ты грозился меня убить. Не в первый раз, между прочим.

— Она летала? — ахнула Сара.

— А сейчас тебе нужно что-нибудь? — продолжал Мэтью.

— Сесть. — У меня подгибались ноги.

Сзади ко мне любезно подъехала табуретка.

— Так я и думал. — Мэтью, удовлетворенно улыбнувшись, вернулся к газете, но Сара тут же ее отняла.

— Перестань ухмыляться, будто Чеширский кот. Что такое ты думал?

При упоминании о коте со двора через кошачью дверцу вошла Табита и сложила к ногам Мэтью задушенную мышь-полевку.

— Merci, ma petite,[66]— сказал он серьезно, — но я пока не хочу.

Табита, досадливо мяукнув, утащила добычу в угол и принялась валять по полу.

— Так что ты там думал? — повторила свой вопрос Сара.

— Ребекка и Стивен все устроили так, чтобы Дианину магию нельзя было вызвать насильно. В случае необходимости она срабатывает сама. Гениально, правда?

— Гениально, но нереально, — сказала Сара.

— Отчего же, вполне реально. Попытаемся мыслить так, как ее родители. Ребекка видела то, что когда-то случится в Ла Пьере. Она, пусть не во всех подробностях, знала, что некая ведьма захватит в плен ее дочь и что дочь сумеет спастись. В магии не было необходимости, вот чары и устояли.

— Как же нам учить Диану управлять своей магией, если она и вызвать-то ее не способна?

Дом не дал нам продолжить дискуссию. Вслед за громом, похожим на пушечный выстрел, по полу застучала чечетка.

— Вот черт, — застонала Сара. — Чего ему опять надо?

Мэтью отложил газету.

— Что-то не так?

— Ему нужны мы. Он хлопает в гостиной дверьми и двигает мебель, чтобы привлечь наше внимание. — Я облизнула пальцы и зашлепала к выходу. Огни в холле мигали.

— Ладно, идем уже, — пробурчала Сара.

В гостиной ко мне заскользило кресло.

— Диана, вот кто ему понадобился, — сказала Эм — впрочем, это и так было ясно.

Вампира с быстрой реакцией дом, однако, не предусматривал: Мэтью выставил ногу и не дал креслу подсечь меня под коленки. Старое дерево затрещало, наткнувшись на крепкие кости.

— Не волнуйся, Мэтью — он хочет, чтобы я села, ничего больше.

— Ему не мешало бы поучиться хорошим манерам, — заметил муж, когда я сделала это.

— Откуда тут мамина качалка? — поинтересовалась Сара, оглядев комнату. — Мы давным-давно от нее избавились.

— Вместе с качалкой вернулась бабушка, — сообщила я. — Она поздоровалась с нами, когда мы приехали.

— А Элизабет с ней была? — спросила Эм. — Высокая такая, серьезная?

— Была, но все больше за дверью пряталась. Я ее толком не рассмотрела.

— Привидения теперь не часто являются, — сказала Сара. — Мы думаем, что Элизабет — это дальняя родственница, умершая в 1870-х.

В камин из трубы свалился зеленый клубок с двумя вязальными спицами.

— Дом предлагает мне заняться вязанием?

— Это мое. Начала несколько лет назад свитер, а он исчез. Дом постоянно что-то утаскивает. — Эм подобрала свое рукоделие и показала Мэтью на викторианский диванчик с жуткой цветастой обивкой. — Присаживайтесь. Дом не сразу припоминает, что он хотел сказать. У нас числятся пропавшими кое-какие фотографии, телефонная книга, блюдо для индейки и мое любимое зимнее пальто.

Мэтью, явно побаиваясь, как бы фарфоровое блюдо не снесло ему голову, сел рядом с Эм. Сара с раздраженным видом заняла виндзорское кресло.

— Ну давай же, — выпалила она пару минут спустя. — У меня еще дел полно.

Из щели в зеленой стенной обшивке выполз толстый коричневый конверт. Повисел немного, пролетел по комнате и приземлился у меня на коленях.