В финале Джон умрет - Дэвид Вонг

— Джон, что происходит?

— Дэйв, я не могу выйти из квартиры.

— Что?

— Мне страшно, чувак. Честное слово.

— Чего ты боишься?

— Дейв, это что-то нереальное. Оно так движется, у него такое строение тела… нет, это точно не результат эволюции. Это что-то сверхъестественное. А еще ему удалось меня укусить.

Что?!

— Что?

Однажды Джон отрубился за рулем. В этот момент он, слава богу, никуда не ехал, а стоял в очереди к окошку придорожной забегаловки. Обморок был вызван голодом, бессонницей, пятидневным запоем и самодельными стимуляторами. Подробности этой истории Джон скрывал от меня целую неделю — и правильно делал, иначе я бы врезал ему прямо в больнице.

Впрочем, я его предупредил: если он еще раз попадет в такую историю и при этом ничего мне не скажет, то я не просто убью его, а еще и отправлюсь в загробный мир и превращу в лепешку его бессмертную душу. Да, тот факт, что мой друг обожрался наркоты — еще не повод для общенациональных торжеств, но на этот раз он по крайней мере обратился ко мне за помощью.

— Буду через двенадцать минут, — сказал я, повесил трубку, надел то, что висело на стуле, и едва не убился, споткнувшись о Молли, лежавшую у порога.

Я вышел через парадный вход; собака последовала за мной. Снова зарядил дождь, и пока я добирался до машины, за шиворот мне упало несколько огромных ледяных капель. На полпути зазвонил телефон, и на дисплее высветился номер Джона.

— Да, Джон. Как ты там?

— Извини, что разбудил. Дейв, у меня проблема. Выслушай то…

— Я уже еду к тебе. Ты мне пять минут назад звонил, помнишь?

— Что? Дэвид, держись от меня подальше. В моей квартире что-то есть. Не могу объяснить что. Кажется, оно не собирается меня убивать, а просто хочет, чтобы я оставался на месте. Поезжай в Лас-Вегас, найди там человека по имени…

— Джон, успокойся. Ты бредишь. Сядь и постарайся расслабиться. То, что ты видишь — галлюцинация.

Пауза.

— А откуда я знаю, что это на самом деле ты? — наконец спросил мой друг.

— Через десять минут узнаешь. Я подъезжаю к твоему дому. Повторяю: просто расслабься. Джон?

Тишина. Я прибавил газу. Капли дождя барабанили по стеклу, а лужи на тротуарах бурлили, словно в них плескался кипяток.

Через семь минут я колотил в дверь квартиры Джона. Потратив минут пять, я почти решил спуститься и разбудить домовладельца, но попробовал повернуть ручку и обнаружил, что все это время дверь была открыта.

В квартире было темно, хоть глаз выколи. Искать выключатель я не стал, потому что торшер — единственный источник света — стоял в другой части комнаты. К тому же Джону и в голову не пришло бы устанавливать лампу у входа. Память мне подсказывала, что на пути к торшеру находится какая-то мебель и штук двадцать пустых пивных бутылок.

— Джон?

Нет ответа. Я осторожно сделал шаг вперед, наткнулся на стопку журналов, попытался переступить через нее и в процессе разбил что-то хрупкое.

— Джон? Ты меня слышишь? Я звоню в…

О-о-о-умф!

Кто-то попытался либо сбить меня с ног, либо слишком агрессивно обнять — и придавил меня к ковру, выдавив почти весь воздух из моих легких.

— Оно едва не убило тебя! — завопил Джон мне в лицо. — Идиот! Зачем ты пришел? Ты мог бы привести подмогу, а теперь мы оба здесь умрем.

Мой друг встал, покрутил головой, будто пытался обнаружить снайпера, и прижал палец к губам.

— Т-с-с. Твари нигде не видно. Когда скажу «давай!», мчим в другой конец комнаты: три больших прыжка, а затем нырок вперед. Беги так, словно за тобой гонится сам дьявол. Ну, готов?

— Джон, послушай. — Я с силой втянул в себя воздух и постарался собраться с мыслями. — У тебя и так много прогулов. Поехали в больницу, а? Я скажу, что у тебя пищевое отравление, тогда полицию вызывать не станут. Возьмешь у врачей справку, а я уговорю Джеффа не увольнять тебя.

— Давай!

Джон вскочил на ноги, пересек комнату, пролетел над перевернутым диваном, махая руками, словно тряпичная кукла, и с грохотом врезался в стену.

Я спокойно встал, пошел направо и включил напольную лампу. Обернувшись, я увидел диван, по бокам которого находились кресло и перевернутый кофейный столик: настоящий форт из мебели.

Джон опасливо выглянул из-за дивана, затем поднялся и выставил вперед ладони с растопыренными пальцами.

— Дейв, не двигайся, — тихо и серьезно произнес он.

— Что?

— Не двигайся, умоляю тебя. — Джон почти шептал. — Я знаю, тебе кажется, что это бред, но ты все поймешь, когда обернешься. Только не кричи, иначе тебе конец. Теперь повернись — очень медленно.

На долю секунды мне почудилось, что сейчас я действительно что-то увижу, и по моей шее побежали мурашки.

Ничего. Я вздохнул. Меня переполнила злость: позволил Джону втянуть себя в идиотскую историю!

Из того, что находилось передо мной, самым угрожающим объектом был висевший на стене огромный плакат с изображением голой женщины — рестлера. Я удивленно вскинул брови и повернулся к Джону.

— Оно переместилось. Вон туда, — сказал он, отчаянно тыча пальцем вверх, в угол комнаты.

Я очень медленно повернулся и, вытянув шею, стал смотреть в эту точку.

Все равно ничего.

— Джон, либо мы едем в больницу, либо я вызываю «скорую». Но я не собираюсь…

— Бежим к выходу!

Джон перепрыгнул через диван, перекувырнулся, ловко вскочил и рванул в коридор. Вскоре до меня донесся приглушенный топот и радостные вопли: мой друг бежал вниз по лестнице.

Я вздохнул, огляделся по сторонам, нашел ключи от квартиры и положил их в карман. На кровати лежала куртка Джона, и я потянулся за ней, но отдернул руку, почувствовав боль: что-то до крови укололо палец. Я засунул руку в нагрудный карман куртки…

Шприц.

Обычный одноразовый шприц для диабетиков с какой-то хренью внутри — черной, словно старое машинное масло. Я отломил иглу, выбросил ее в мусорное ведро, а остальное положил в карман. Если врачи не захотят изучить эту черную дрянь, запихну шприц Джону в задницу.

Я еще пошарил в карманах куртки, пытаясь найти пузырьки, трубки и тому подобное — то, что поможет определить, чем обторчался Джон, — однако извлек на свет только пустую пачку «Честерфилда» и смятую квитанцию курьерской почты «ФедЭкс»: мой друг отправил что-то в Неваду.

Это уже походило на вынюхивание, поэтому я остановил себя усилием воли, вышел из квартиры и запер дверь. Джон, сжав кулаки, расхаживал под дождем по стоянке, словно ожидая, что из парадной двери появится темный бог Ктулху. Я бросил Джону куртку и приказал ему садиться в машину. Он открыл дверцу и в ужасе замер.