Страж - Роберт Мазелло

И тут он услышал чавкающие звуки и обернулся. Ясно — уборщик Хэнк макал швабру в ведро в конце коридора. Картер бросился в ту сторону.

— Хэнк, это ты? — крикнул он на бегу.

Хэнк обернулся.

— Что стряслось, профессор?

— Ты не мог бы оказать мне огромную услугу? Можешь открыть дверь деканата?

— Вы же знаете, я не должен этого делать.

— Знаю, Хэнк, и я бы тебя ни за что не попросил, но там лежит кое-что, без чего мне вечером просто ну никак не обойтись.

Хэнк шумно выдохнул, провел ладонью по лысине и приставил ведро со шваброй к стене.

— Только я ничего этого для вас не делал, договорились?

— Конечно не делал.

Хэнк подошел к двери приемной деканата, отпер ее и подождал в коридоре. Картер схватил пакет «Федерал экспресс». Бандероль оказалась пухлой и тяжелой. Картер проверил, тот ли обратный адрес. Точно: от Руссо из Рима.

— Вот то, что мне было нужно, — сказал Картер, выйдя в коридор и показав пакет Хэнку. — Ты спас мне жизнь.

Хэнк кивнул и запер дверь.

Конечно, Картеру хотелось сразу же распечатать пакет и прочитать письмо от Руссо, но было уже около семи и ему нужно было спешить. Бет с друзьями семьи, Эбби и Беном Хэммондами, ждали его в ресторане «Минетта». Так что заглянуть в пакет Картер мог только позже. Но зато вожделенная бандероль была у него в руках. Не будь это так, он вряд ли бы сумел заснуть сегодня ночью, да он бы, пожалуй, все выходные напролет не заснул бы.

Ресторан находился всего в нескольких кварталах от университета. Бет и Хэммонды сидели за столиком неподалеку от барной стойки и ели антипасто.

— Молодцы, что не стали меня дожидаться, — сказал Картер, наклонился и поцеловал Бет в щеку.

— А мы и не думали, — усмехнулся Бен и подцепил вилкой оливку.

Картер рассмеялся, придвинул стул к столику и сел. На столике стоял початый графин с белым вином. Он взял его и налил себе полный бокал. Бен пришел в ресторан в деловом костюме, Эбби, работавшая в каком-то рекламном агентстве, название которого Картер никак не мог запомнить, тоже была в костюме, но в красном, с белой каемкой на лацканах и манжетах. «Она как будто пришла с проб на роль супруги Санта-Клауса», — подумал Картер.

— Что это у тебя в пакете? — полюбопытствовала Эбби. — Ты его так прижимаешь к груди, словно в нем лежит выигрышный лотерейный билет.

— О, это просто работа, которой мне нужно заняться позже вечером.

Но Бет, которая знала его как свои пять пальцев, наклонила голову и улыбнулась. Она понимала, что это не «просто работа».

— А это что такое? — осведомился Картер в надежде сменить тему разговора и указал на разложенные на столике фотографии. На одной из них он увидел извилистую проселочную дорогу, на другой — старинный фермерский дом с широким белым крыльцом.

— Они купили загородный дом! — воскликнула Бет. — На севере штата.

— В Хадсоне, — добавила Эбби с гордостью. — Четыре акра земли и старый яблоневый сад.

— Не забудь сказать о покосившемся амбаре, — добавил Бен.

— Это потрясающе, — сказал Картер, рассматривая фотографии дома, небольшого, в хорошем состоянии. Вдалеке виднелись горы. — Я всегда мечтал почаще выбираться из города, вот только не к кому было поехать. — Он посмотрел на Бена и Эбби и сказал: — Спасибо. Зефир я привезу сам, не покупайте.

— И еще батончики «Хершис» и крекеры не забудь, — сказала Эбби.

Бет взяла бокал и произнесла тост:

— За новоиспеченных землевладельцев!

— Салют! — произнесли все хором и чокнулись.

Подошел официант с меню.

Выслушав, какие сегодня есть фирменные блюда и сделав заказ, Хэммонды стали рассказывать о купленном доме. Они несколько месяцев подыскивали его.

— Нам нужно было место за городом, — сказала Эбби, — чтобы можно было развеяться.

Но Картер, похоже, догадывался, какова истинная причина приобретения дома. Наверняка Хэммонды хотели куда-то уезжать, чтобы отвлечься от проблем. Они тоже никак не могли зачать ребенка. И в самом деле, очень скоро Бет и Эбби заговорили между собой о докторе Уэстоне. Эбби первой побывала у него на консультации. Женщины придвинулись ближе друг к другу и стали взволнованно перешептываться. Картер в который раз поймал себя на том, что восхищается их дружбой. Насколько он мог судить, не было на свете ничего такого, что не могли бы обсудить между собой Бет и Эбби, — и вряд ли осталось что-то такое, чего они еще не обсудили. Девушки познакомились во время учебы в Барнардском колледже, жили в одной комнате и стали закадычными подружками. Когда Бет отправилась в Англию, чтобы на протяжении года изучать историю искусств в Куртолдском институте, Эбби выбила себе стипендию Слоуна в Лондонской школе живописи. Изначально она собиралась стать художницей и, работая в стиле абстрактного экспрессионизма, превратиться во вторую Ли Краснер (известная американская художница), но так не случилось и ей пришлось удовольствоваться хорошо оплачиваемой, но не такой уж творческой работой арт-директора в рекламном агентстве.

Бен и Картер были всего лишь дополнением к дружбе Эбби и Бет, и они оба это знали. Покуда жены смеялись и полушепотом доверительно болтали, Картер и Бен обсуждали общие темы. Не сказать, чтобы они друг друга недолюбливали. Просто у них все было слишком разное: и происхождение, и профессия, и интересы.

Бен был прямым наследником богатой филадельфийской семьи. Он закончил частную школу в Экзетере, потом с отличием отучился в Уортонской бизнес-школе и с тех пор только тем и занимался, что поднимался по карьерной лестнице в области банковских инвестиций.

Семья Картера принадлежала, как он говорил (за родственников, конечно), к «бедноте с умеренным достатком». Его отец водил грузовик-фургон, на котором развозил продукты по сети молочных магазинов в Иллинойсе. Мать была домохозяйкой, растила Картера и четверых его братьев и сестер. В детстве Картер много болел. Он перенес все детские инфекции: свинку, корь, ветрянку и вдобавок что-то вроде астмы. Он так всегда и говорил — «что-то вроде», потому что в подростковом возрасте астма у него таинственным образом прошла. И с тех пор он начал изо всех сил наверстывать упущенное время. Он занялся скалолазанием, освоил горные лыжи, путешествовал по миру. А когда он выиграл щедрую стипендию в Принстоне (к всеобщему и собственному удивлению), то не отказался от нее и потом никогда не оглядывался назад.

Но только в последние несколько лет (на самом деле это произошло как раз после его выдающихся находок на Сицилии) Картер выдвинулся в передовой эшелон специалистов в своей области. Кафедра в Нью-Йоркском университете стала для него желанным призом отчасти потому, что мистер Кингсли, в честь которого она была названа, оставил после себя солидный фонд, благодаря которому заведующий кафедрой мог получать приличное жалованье. Картер избрал для себя «костяной бизнес» не ради денег. Никто в здравом уме не пошел бы в палеонтологи, надеясь разбогатеть. Но получилось так, что кости, если можно так выразиться, легли весьма удачно для него.