Семь жизней - Нонна Монро

Дальше шла череда рисунков. Я даже не видела Наоми: сама оказывалась на ее месте. Ее руки – мои руки. Она продолжала рисовать цветы. Все они яркие, красивые и лаконично вплетены в композицию. Первый рисунок олицетворял ее успех. Она рисовала то самое помещение, в котором прошла выставка. Среди серых лиц, в самом углу рисунка, можно было заметить образ девушки. Ее тело состояло из цветов. Руки – длинные стебли. Она была заметна среди всех и, в тоже время, скрыта от глаз.

Другой рисунок включал в себя Эйфелеву башню, окруженную туристами. Их она нарисовала серым цветом. Я несколько раз обвела взглядом картину, в поисках Наоми и нашла. На переднем плане лежала на лужайке цветочная девушка. Она сливалась с зеленью, но, как только я ее заметила – не смогла отвести взгляд.

С каждой последующей картиной я наблюдала ее взросление. Голос все еще не показывал мне Наоми. Ему нравилось отображать ее в картинах.

С возрастом яркость сменилось на серость. Цветочная девушка практически сливалась с толпой. Мне приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы отыскать ее. В одной из картин сделать этого я не смогла.

Толпа. В серых костюмах. Безликие мужчины и женщины едва отличались друг от друга. Они словно шли на меня. Я медленно обвела взглядом каждого, пока не нашла себя. Цветочная девушка. Она стояла в третьем ряду сверху, шестая по счету. Та же безликость, тот же серый костюм, и лишь крохотный цветок рядом с сердцем выдал ее.

Причиной тому настроению была скука. Наоми заканчивала учиться, погрязла в учебниках и конспектах. Все свободное время она сидела за ноутбуком и пустым взглядом пробегала по строчкам. Что творилось внутри, я не знала. Но то, как потух ее взгляд, не могла не заметить.

В следующем воспоминании она лучезарно улыбалась, стоя рядом с родителями. В руках огромный букет с белоснежными розами. Напротив Барбара сжимала морщинистыми пальцами фотоаппарат. Выпускной. Наоми оставила родителям букет и отбежала. Я пошла за ней. На дороге, сидя на мопеде, расположился парень. Черные волосы чуть примяты от шлема. Со скучающим видом, он окидывал взглядом выпускников, и наконец заметил Наоми.

–Адриан!– Наоми прижалась к его телу, уткнувшись носом в шею.

–Этот карнавал закончился?– Адриан чавкал жвачкой.

–Осталось немного,– прощебетала Наоми, с любовью в глазах поглядывая на него.

Не знаю, что она, то есть я, в нем нашла. Человек, которому совершенно неинтересно одно из самых значимых событий в ее жизни.

Я приблизилась, чтобы получше его рассмотреть. Идеальная кожа, без единого намека на щетину. Большие голубые глаза обрамлены густыми ресницами. Нос с широкими раздувающимися ноздрями массивно смотрелся на маленьком лице. Губы в пухлости уступали моим.

–Погнали отсюда,– бросил он, наконец взглянув на меня.

–Мои родители и Барбара еще там.

–Детка, я не планировал сегодня сватовство. Погнали, развлечемся, как я люблю,– Адриан одарил Наоми двусмысленным взглядом, от которого щеки Наоми покрылись румянцем.

–Адриан!– взвизгнула она.

Мне было неприятно. Видимо, Голос заметил мои хмурящиеся брови и сменил воспоминание, или же оно не несло в себе больше смысла.

В следующем воспоминании мы снова оказались в комнате. Наоми лежала на кровати и зачарованно водила пальцем по фотографии. Адриан. Именно он, сидя на своем мопеде и широко улыбаясь, был изображен на фото. Я в недоумении. Что Лео, что Адриан не обладали тем набором качеств, из-за которых можно было влюбиться. Их привлекала моя внешность, но не душа и внутренний мир. Их интересовало мое тело, но не я.

Странно исполнялись мечты. Белла ведь именно такой жизни и хотела. Вписалась ли эта мечта в жизнь Наоми? Пожалуй, но о чем мечтала она сама? С какими мыслями засыпала и просыпалась? Насколько устраивала ее жизнь?

И снова процесс рисования. Я наблюдаю мимолетно, ведь мысли завладели моим вниманием. Это моя пятая жизнь. Я заметила, что с каждым разом проживаю все больше и больше. Белла умерла в возрасте двадцати одного года. Сколько проживет Наоми? Сколько проживу я в последней жизни? Хватит ли мне сил, чтобы справиться со всеми проблемами и не поддаться искушению?

Тем временем, воспоминание сменилось. Интересно, что голос не показал мне сами рисунки, лишь процесс. В следующем фрагменте Наоми шла по улице. Нет, плелась. У нее странная манера хождения. Словно она не идет, а плывет. Да и в целом все ее движения замедленны, но грациозны. Наоми – прямое воплощение женственности. Именно такой хотела быть Белла.

Неспешную прогулку прервала молодая пара. Они попросили автограф и фото. Интересно, что и в этой жизни я обрела известность. Только на этот раз она мне не нужна для того, чтобы влюбить в себя целый мир.

Короткий фрагмент закончился и начался следующий. В нем мы сидим с Сарой кафе.

–Мы расстались с Адрианом,– безразлично бросила Наоми, отпивая кофе.

–Ты разглядела в нем его гнилую сущность?– усмехнулась Сара. Она стала еще красивей и язвительней.

–Мне стало с ним скучно,– пожала плечами Наоми.– Да и в целом мне здесь скучно. Хочу куда-нибудь вырваться.

–Есть варианты?

–Немного. Мастер говорит, что можно попробовать отправить заявку в центральную академию.

–Та, что на берегу Средиземного моря?

–Да.

–А сама что думаешь?

–Не знаю. Не хочу сейчас учиться. Восемнадцать всего лишь раз в жизни.

–Будто девятнадцать дважды,– прыснула Сара, и они обе расхохотались.

–Я к тому, что только сейчас я начну пробовать вкус взрослой жизни. Стоит ли загонять себя в кабинет и слушать лекции. Все равно рисую по наитию.

–Тогда к чему учеба?

–Она расширяет наши рамки. Ведь можно не только так, как привык, но и по-другому. Знания не бывают лишними.

–Каков вердикт?

–Годик точно отдохну, дальше будет видно.

–Значит, этот год мы должны провести сочно. Готовься, красотка, нам предстоит обойти все бары в этом чертовом городе.– Сара подняла чашку и чокнулась.

Сара не соврала. Началась череда воспоминаний с нашими похождениями. Менялась лишь обстановка и формы бокалов, наш смех оставался неизменным. И, конечно же, этот смех был разбавлен мужским раскатистым хохотом.

Ни секунды без внимания. В основном два одиноких друга, что пришли скоротать вечер пятницы. Сценарий один и тот же: притвориться, что одному из них стало плохо от нашей красоты. Я не могла сказать, что кто-то из нас был против. Мы с удовольствием проводили с ними время. Некоторые вечера заканчивались удачно, некоторые нет. Но с каждым днем Наоми менялась.