Тайный заговор - Филипп Ванденберг

— Нет, нет, — отмахнулся Бродка. — Нам просто нужно поговорить с ним.

— Тот, кто приходит сюда, вообще-то, больше не уходит, — хихикая, заметил горбун. И, немного помолчав, продолжил: — Разве только на восьми ногах.

Бродка и Зюдов удивленно смотрели на человека в комбинезоне.

— Ну как же, — пояснил тот, — я имел в виду гроб, который несут четверо носильщиков.

Бродка поднял голову, обвел взглядом здания и в некоторых окнах увидел лица любопытных, которые тут же исчезали, едва их глаза встречались.

Тем временем к ним медленно подходил худой старик на костылях. Он присоединился к троице, чтобы послушать, о чем разговор, но мужчины внезапно замолчали.

— Брат, — сказал горбун, повернувшись к монаху на костылях, — ты знаешь падре по имени Теодорус?

— Теодорус? — Монах поднял свой костыль и указал на противоположное здание, ставни которого были большей частью закрыты. — Сумасшедший, — высоким голосом пропищал он и добавил: — Там, на втором этаже. Еще не старый, однако не совсем в своем уме. — И поковылял дальше.

— На вашем месте я бы не стал туда идти, — заметил горбун и плюнул на землю, словно ему было противно.

— А почему нет, позвольте спросить? — Бродка удивленно поглядел на горбуна.

— Там — хворые. Я бы туда не пошел, — повторил он.

Бродка задумался, стоит ли воспринимать предупреждение всерьез. Однако их вторжение могло быть обнаружено в любую минуту, поэтому он решил искать Теодоруса.

— Я иду, — сказал он Зюдову. — А вы можете остаться здесь.

— Чушь, — ответил Зюдов. — Конечно же, я пойду с вами.

Горбун, покачав головой, удалился вместе со своим ящиком для инструментов.

В доме царили темнота и прохлада. Деревянная лестница, ведущая на верхние этажи, была ветхой. Оттого что она была усыпана песком, ее ступеньки скрипели при каждом шаге.

— Странно, — сказал Бродка, когда они начали подниматься наверх, — я представлял себе все совершенно иначе. Я думал, они впустят нас с большой неохотой. А тут — все двери нараспашку.

Зюдов остановился. Не заметив ничего подозрительного, он пошел дальше.

— Отсюда никто не уходит. А куда им идти? Эти бедняги рады, что хотя бы получают еду. А чужих им вряд ли стоит опасаться. Разве только придут два переодетых в монахов журналиста.

Бродка подмигнул правым глазом.

— Кто знает, не пригодится ли нам то, что мы переоделись. Должен признать, сейчас я кажусь себе довольно странным.

На лестничной площадке они увидели дверь. Бродка был уверен, что она закрыта, и стал размышлять, как попасть внутрь. Но едва он прикоснулся к двери, как та открылась. Он недоверчиво поглядел на Зюдова. Тот только пожал плечами. Они вошли на цыпочках в темный коридор. Здесь не было электрического света, а в воздухе стоял отвратительный запах гнилых фруктов и карболовой кислоты. В дверях, расположенных по обе стороны, на уровне глаз были вырезаны окошки, через которые можно было заглянуть внутрь. В большинстве келий не было видно ничего, кроме кровати и стула. Некоторые были пустыми, в других влачили свое существование дряхлые старики. Падре Теодоруса нигде не было видно.

Бродка заглянул уже во все кельи, когда услышал позади себя голос:

— Мы с вами, кажется, уже встречались?

Бродка, невольно вздрогнув, обернулся.

— Падре Теодорус?

— Ах, вы помните. Я наблюдал за вами, когда вы разговаривали с горбуном. В этом монастыре, к сожалению, очень мало развлечений. В основном это подслушивание и подглядывание. — Он облизнул губы и погладил бороду, затем насмешливо поглядел на Бродку и, не скрывая иронии, сказал:

— Честно говоря, я рассчитывал, что вы рано или поздно появитесь. Не ожидал, однако, такого маскарада.

Бродка смутился.

— Мы полагали, что в монашеском одеянии нам будет легче попасть в монастырь. Кстати, этот брат — Андреас фон Зюдов из «Мессаггеро».

Падре рассмеялся.

— Друг мой, вы забываете о том, что не сутана делает человека членом ордена, а его осанка.

— Вы говорили, что рассчитывали на мой приход; — ответил Бродка. — Как это понимать?

Падре огляделся по сторонам, затем открыл одну из дверей позади себя и втащил гостей внутрь.

Как и остальные кельи, эта комната была очень скромно обставлена: полка, стул и закрепленная на одной из стен деревянная доска, служившая столом. Монах предложил гостям присесть на доску.

Опираясь руками на спинку единственного стула, падре Теодорус обратился к Бродке:

— Вы уже напали на верный след тогда, на Кампо Санто Тевтонико. Вероятно, у вас сложилось впечатление, что у капуцина Теодоруса не все дома. Да, не нужно смущаться, я сам этого хотел. Я должен был вести себя подобным образом. Ведь вы были не единственным человеком, который интересовался таинственной могилой.

— Значит, вы признаете, что на Кампо Санто Тевтонико состоялись похороны?

— Конечно. Я же на них был.

Бродка бросил многозначительный взгляд на Зюдова. Очевидно, благодаря отдаленности монастыря от Ватикана память падре Теодоруса прояснилась.

— В таком случае вы знаете и то, кто был там похоронен?

Падре Теодорус склонил голову к плечу и, немного поколебавшись, ответил:

— Нет. Могу сказать только то, что видел лично.

— А что вы видели, падре?

— Катафалк с мюнхенскими номерами.

— Вы уверены? — взволнованно воскликнул Бродка.

— Совершенно уверен, — спокойно ответил Теодорус. — Было уже темно, когда машина въехала в ворота Кампо Санто Тевтонико, но номерной знак я все же увидел. За день до этого меня поставили в известность о предстоящем событии и строжайше приказали хранить тайну. Ну, такое не каждый день случается. Если быть точным, с пятидесятых годов на этом кладбище не было ни одних похорон. Сначала я ничего такого не подумал. Однако потом явились четыре монаха из неизвестного мне монастыря. Как только закрыли ворота, они начали копать могилу. И едва они сделали это, подъехала машина из Мюнхена. Через час гроб исчез в недрах земли, все было закончено. Ни священника, ни молитв, ни траурной процессии. Правда, поздней ночью к могиле пришел какой-то человек. Он неподвижно стоял перед ней больше часа, а затем бесшумно исчез. Незнакомец вернулся к могиле следующей ночью, потом приходил еще раз, через день. После этого привидение перестало являться.

— Вы не узнали, кто это был?

Падре покачал головой.

Бродка нахмурился.

— Мог ли это быть кардинал Смоленски?

— Нет, не думаю. Государственный секретарь Ватикана отличается невысоким ростом. Этот был выше. То есть это мог быть кто угодно.