Последний свет - Энди Макнаб

Мне хотелось проверить время, но Baby-G был покрыт грязью. Я не мог рисковать движением так близко от цели. Я смотрел, как двое боснийцев разговаривают и показывают на экраны пульта, затем смотрят на ноутбук, и один нажимает на клавиши. За ними я видел кабели, тянущиеся от задней части пульта в джунгли. «Санбёрн» должен был быть в устье реки. Как я и предполагал, система наведения была отделена от самой ракеты. Они не хотели находиться прямо рядом с бочками ракетного топлива, когда оно взорвется. Генератора слышно не было, так что я предположил, что питание было частью ракетной платформы.

Боснийцы всё ещё переругивались, когда из леса из-за пульта вышел пятый. Он тоже был одет в зелёную армейскую куртку, но с чёрными мешковатыми штанами, М-16 за плечом и поясным снаряжением. Он закурил сигарету зажигалкой Zippo и наблюдал за боснийцами, склонившимися над экранами. Глубоко затягиваясь никотином, он свободной рукой размахивал полой рубашки, чтобы создать циркуляцию воздуха вокруг торса. Даже если бы я не узнал его лицо, я бы узнал этот пицца-шрам где угодно.

Двое, выливавших топливо, отошли от свалки, и Чёрная Рубашка тоже закурил. Их совершенно не интересовало, что происходит за их спиной у стола, они бормотали друг с другом, поглядывая на время.

Внезапно боснийцы заговорили быстрее, их голоса поднялись на октаву, а Пицца-мен, затянувшись сигаретой, наклонился к экранам.

Что-то происходило. Оставалось всего несколько минут. Я должен был действовать.

Сделав глубокий вдох, я поднялся на колени, мой грязный большой палец переключил предохранитель на автоматический, когда оружие встало в плечо. Я нажал на спуск короткими, резкими очередями, целясь в грязь у свалки. Раздалось быстрое «тук-тук-тук-тук», когда пули пронзили верхний слой грязи и вонзились в твёрдую землю.

Неразборчивые крики смешались со звуком автоматических очередей, когда боснийцы запаниковали, а двое других потянулись за оружием. Пятый просто исчез.

Моё плечо отдавало ещё одной короткой очередью, когда я крепко держал оружие, чтобы дуло не задиралось. Я не хотел попасть в боснийцев: если они могли управлять ракетой, они могли её остановить. Звуки автоматического огня и паники эхом разносились по пологу леса, и облако кордита повисло передо мной, задержанное листвой.

Магазин опустел, а я всё продолжал нажимать на спуск. Затвор остался в заднем положении.

Я встал на ноги и сменил позицию, прежде чем они отреагировали на то, откуда пришёл огонь. Я побежал вправо, к столу, используя укрытие, грязь тяжело налипла на одежду, нажал пальцем на защёлку магазина, встряхнул оружие, пытаясь вытряхнуть забитый грязью магазин. Я почувствовал, как магазин ударился о бедро, нащупал на нижней разгрузке новый, вставил его и нажал на кнопку затворной задержки. Затвор с лязгом пошёл вперёд, как раз когда длинные очереди автоматического огня раздались слева от меня, с поляны.

Я инстинктивно упал. Грязь забрызгала лицо, из лёгких вышибло воздух. Задыхаясь, я пополз, как безумный, толкаясь к краю поляны. Если они меня увидят, они будут стрелять туда, где я упал в укрытие.

Я успел увидеть, как боснийцы исчезают вниз по тропе, их испуганные голоса заполняли паузы между очередями. Я также увидел Пицца-мена, с другой стороны поляны, в укрытии, который кричал им, чтобы они возвращались.

— Там всего один человек, одно оружие! Возвращайтесь!

Но это не сработало, двое других последовали за боснийцами, выпуская длинные очереди в джунгли.

— Чёртовы придурки!

Оружие в плече, он начал стрелять одиночными по ним. Чёрт, я хотел, чтобы они остались живы.

Переключив предохранитель на одиночные, я хватал ртом воздух, закрыл левый глаз и прицелился в центр массы того, что мог разглядеть от него, перестал дышать и выстрелил.

Он упал как подкошенный, исчезнув в листве без единого звука.

Двое других всё ещё стреляли в тени, двигаясь вниз по тропе.

Облако кордита висело над поляной, когда я выпустил по ним ещё один магазин. Пар выходил из вентиляционных отверстий на покрытом грязью прикладе и вокруг моей левой руки. Чёрт, чёрт, чёрт... Я хотел создать шум, создать замешательство, заставить всех нервничать, а не потерять их в джунглях. Но гнаться за ними не имело смысла. Не хватало времени.

Я сменил магазин и пересёк поляну, направляясь к Пицца-мену, оружие в плече, двигаясь быстро, но осторожно. Другие могли ещё вернуться, а я всё ещё не видел его.

Он был жив, тяжело дышал и держался за грудь, глаза были открыты, но беспомощны. Кровь медленно текла между его пальцев.

Я отбросил его оружие в сторону и пнул его.

— Выключи это! Выключи!

Он просто лежал, никакой реакции.

Я схватил его за предплечье и оттащил на поляну, и только тогда я увидел выходное отверстие, зияющее у него на спине.

Его глаза были крепко зажмурены от боли от ранения и движения. Я отпустил его руку, когда он пробормотал, почти улыбаясь:

— Мы вернёмся, придурок...

Я наклонился над ним, приклад в плече, и вдавил дуло ему в лицо.

— Останови это! Чёрт возьми, останови!

Он просто улыбнулся под давлением металла, вонзившегося в кожу. Оружие двигалось, когда он закашлялся кровью на конец ствола.

— Или что? — Он выкашлял ещё немного.

Он был прав. Я пнул его от разочарования и побежал к столу, проверяя тропу в поисках других, проверяя Baby-G.

Оставалось всего три минуты.

Левый VDU был полон русских символов, другой был радарным экраном с туманным зелёным фоном, усеянным белыми точками, когда его развёртка двигалась по часовой стрелке.

На ноутбуке отображалось изображение шлюзов с веб-камеры. Кабель шёл от него по земле и вверх по дереву, где к ветке был прикреплён маленький спутниковый тарелка.

Я снова посмотрел на ноутбук. Я видел играющий оркестр, танцующих девушек и толпы на трибунах и ещё больше людей, стоящих у барьеров. «Окасо» гордо возвышалось на экране. Пассажиры толпились на палубах, сжимая камеры и видеокамеры.

Я бросился к задней части стола, упал на колени и начал выдёргивать массу проводов и толстых кабелей, ведущих от задней части пульта к морю. Некоторые были просто вставлены в разъёмы, некоторые прижимались скобой, некоторые были вкручены в свои гнёзда.

Я отчаянно пытался отсоединить их по два за раз, почти гипервентилируя от разочарования, когда мои мокрые грязные руки скользили по пластику и металлу. Я паниковал, как ребёнок в слепом ужасе, крича на себя:

— Давай! Давай же!

Я посмотрел на свалку, жалея, что у меня нет мачете. Но даже если бы я нашёл одно и начал перерезать кабели, велика вероятность, что меня бы ударило током.