Книга судьбы - Брэд Мельцер

— Как ты думаешь, он сделает то, что задумал? — поинтересовался Дрейдель, поправляя очки в тонкой металлической оправе и оторвавшись на мгновение от личного дела Бойла, которое внимательно изучал.

— Кто, Уэс? Трудно сказать, — ответил Рого, по-прежнему сидя на полу и перебирая документы, заказанные в свое время Бойлом. — Он говорил очень уверенно, но ты же знаешь, как он ведет себя с Мэннингом.

— Совершенно очевидно, что тебе никогда не приходилось иметь дела с президентом. — Глядя в личное дело, Дрейдель добавил: — Ты знаешь, что Бойл говорил по-арабски и на иврите?

— С чего ты взял?

— Об этом сказано здесь: иврит, арабский и американский язык глухонемых. Кажется, его сестра была глухой. Поэтому они и переехали в Джерси — там открылась одна из первых школ для детей с нарушениями слуха. Господи, я помню, как сам заполнял этот формуляр, — сказал он, читая Анкету национальной безопасности с вопросами и ответами Бойла. — Здесь написано, что он, учась еще в средней школе, выиграл премию Вестингхауза. Плюс стипендию Маршалла для обучения в Оксфорде. Парень был чертовски умен, особенно когда речь шла о… Ну-ка, подожди минутку, — воскликнул Дрейдель. — Вопрос: «У вас были платежи по выплате долга, просроченные более чем на 180 дней? Если „да“, укажите причину…» — Перевернув следующую страницу, Дрейдель прочитал набранный через один интервал текст, прикрепленный степлером к анкете: — «…общая сумма долга составила двести тридцать тысяч долларов…»

— Двести тридцать тысяч? Что он купил? Италию?

— Не думаю, что он вообще покупал что-нибудь, — ответил Дрейдель. — Судя по тому, что здесь написано, это был долг его отца. Очевидно, Бойл согласился взять его на себя, чтобы папашу не объявили банкротом.

— Однако… Должно быть, наш мальчик очень любил своего дорогого папу.

— Собственно, все обстояло с точностью до наоборот. Он его ненавидел. Зато очень любил свою мамочку, — пробормотал Дрейдель, читая дальше. — Если бы папаша объявил о своем банкротстве, то кредиторы вышвырнули бы мать из семейного ресторана, в котором она работала еще с тех пор, когда Бойл пешком под стол ходил.

— Да, папа славно потрудился: поставил под угрозу семейный бизнес, выгнал супругу на улицу, а собственные долги благополучно переложил на сына.

— Подожди, оказывается, это еще цветочки, — заметил Дрейдель, переворачивая последние несколько страниц анкеты. — Вот, послушай: «Есть ли в вашей личной жизни что-либо такое, чем могут воспользоваться другие лица, чтобы поставить в неловкое положение президента или Белый дом? Пожалуйста, отвечайте как можно подробнее».

Перевернув и эту страницу, за которой оказался очередной документ, набранный убористым шрифтом через один интервал, Дрейдель в недоумении покрутил головой. Ему вспомнились истории, которые рассказывал Бойл в самом начале кампании. Но даже тогда Мэннинг горой встал за своего друга.

— Большую часть этого мы знаем: первый раз папочку арестовали еще до рождения Бойла. Второй арест состоялся, когда Бойлу исполнилось шесть лет, а третий — когда ему стукнуло тринадцать, причем взяли его за нападение и избиение владельца китайской прачечной на Стейтен-айленд. После этого папаша завязал и не впутывался в неприятности вплоть до того момента, пока Бойл не окончил колледж. Но тут за него взялось ФБР: его обвинили в продаже поддельных страховых полисов в доме престарелых в Нью-Брунсуике. Ого, список его правонарушений впечатляет… Ввоз в страну и перепродажа краденых скутеров, подделка чеков на сумму в несколько тысяч баксов… Но каким-то непонятным образом ему удалось избежать тюрьмы.