Псевдоним(б). В поисках Шекспира - Даниэль де Труа

Им кажется, что они и роль для него нашли, и правила в этой игре установили, а вот он не будет играть по их правилам! От него хотят, чтобы он готовое доказывал, строил силлогизмы и подводил математическое обоснование, а он зайдет с другого конца. Он попробует-таки метод от противного, хотя и объяснял Мигелю, что математически этот метод здесь сработать не может.

Александр лежал на кровати, удачно расположенной в глубине кабинета. Солнечный свет сюда не падал, и лежать было приятно, даже можно было легко задремать.

– Значит, ты считаешь, что всё-таки ничего не нашел? Видишь, я же тебе говорил…

– Послушай, Мигель, я ничего не считаю и считать не собираюсь.

– Вот так номер! Ты отказываешься от математического анализа текста, несмотря на то что сейчас у тебя для этого всё есть: и программное обеспечение, и помощники… Да всё, что ты пожелаешь. А ты не боишься навлечь на себя гнев африканского народа? Кенадит Абдулла Мухаммед Омар Шариф, – с трудом выговорил Мигель, – шутить не любит… и не любит, когда шутят с ним.

– Он что, меня контролировать будет? И потом это мое дело, каким способом мне решать задачу.

– И что же ты собираешься делать?

– Буду искать имя того, кто скрывался под псевдонимом Шекспир.

– В Великобритании, между прочим, многие не знают, кто такой Шекспир. Среди жителей острова провели опрос о роде занятий некоего Шекспира, и он поставил британцев в тупик. Треть из участвовавших в опросе не знают, что Шекспир писал пьесы и сонеты. А некоторые всерьез полагают, что он был вовсе не литератором, а английским королем.

– Боже мой, хорошо, что я оттуда уехал.

– Наоборот, зря – там все сумасшедшие!

– Конечно, это еще Лермонтов заметил.

– Где, на Кавказе?

– Да, в «Герое нашего времени».

– Оригинальное название. Не читал.

– Мигель, да ты сам почище этих англичан! – ответил Александр и от возмущения проснулся.

Где это Лермонтов утверждал, что все англичане сумасшедшие? – пытался вспомнить он. Нет, Максим Максимыч просто считал всех англичан пьяницами, не более того. Надул он Мигеля во сне, нехорошо получилось. Но метод от противного использовать можно и наяву. А что? Пробежаться по персоналиям… Вот у нас, например, как Максим Максимыч верил, что англичане все пьяницы, так и большинство антистратфордианцев верят, что Шекспир – это Ратленд. Почему верят? Потому что это им сам Илья Гилилов сказал! А он, когда говорил, был секретарем Шекспировской комиссии. Еще при АН СССР! А потом и при РАН. Как тут не поверишь! И книжка у него такая толстая. И к тому же по-русски. Всё понятно. И как свежо: если уж не Шакспер, то Ратленд. И так это всех завело, что в целом шекспировский вопрос отошел на второй план. Вопрос только в том: Ратленд или не Ратленд? То есть даже Ретленд, раз уж такой русский перевод фамилии графа выбрал Гилилов.

Как всегда, разбились на две партии: «за» и «против». Если в парламенте так не получается, то хоть тут. Все ученые, проявляющие хоть какой-то интерес к шекспировскому вопросу, поделились в России на гилиловцев и антигилиловцев. Даже сайт специально антигилиловский заработал, застрелял крупнокалиберной артиллерией прямо по книге, начиная с заглавия «Игра об Илье Гилилове». Главный антигилиловец, создатель сайта Борис Борухов, победил по всем статьям, но Илья Менделевич испортил все торжество. Вместо того чтобы признать себя побежденным и пожать руку победителю, он взял да и умер, хотя надо признать, что вполне в преклонном возрасте, так что, возможно, это просто совпадение – post hoc non est propter hoc.

В любом случае, тех, кто купил книжку Гилилова, сейчас явно больше, чем тех, кто читает антигилиловский сайт. Двадцать лет книгопечатания в России оказались значимей, чем десять лет Интернета. В этом вопросе, разумеется. Что прискорбно, подытожил Александр. А эта история оказалась – почти с самого начала до самого конца – русской. В Европе, будь то на материке или в самой Британии, и даже в Америке, где, пожалуй, позиции антистратфордианцев посильнее, этого графа Ратленда никто за серьезного кандидата не признает. Если и вписывают его до кучи в англоязычную Википедию, так со ссылкой на нас же, грешных. Мол, видите, какие чудеса подвластны русским! Всегда и во всем идут своим путем, знай наших (ваших).

Таким образом, Александр, удалившись из России как минимум на полгода, а как максимум – навсегда, прежде всего ощутил ностальгию и стал ее преодолевать единственным доступным ему способом – начал разбираться с шекспировским вопросом с российского конца. А конец этот увяз коготком в Ратленде.

Гипотеза Гилилова построена на том, что Честеровский сборник (где гнездятся в стихотворной форме Феникс и Голубь) опубликован не в 1601 году, как написано на одном из сохранившихся экземпляров, а в 1611-м или 1612-м. И поводом для публикации сборника якобы была смерть графа Ратленда и его жены. Основываясь на этом предположении, автор доказывал, что чета Ратлендов и есть Шекспир.