Сестры лжи - К. Л. Тейлор

– И поэтому вернулась?

– Ну да. Эмма, она на нем просто зациклилась. Что-то серьезное с головой. И угодила в психушку. На остатки Айзековых денег добралась до Абердина, где взялась донимать какого-то его друга, про которого ей рассказали в Армии спасения.

– Да, помню, она упоминала о нем в одном из своих мейлов.

– Так вот, когда он не смог ей ответить, где сейчас искать Айзека, она заехала ему в лобовое стекло кирпичом. Забрали ее в полицию, стали допрашивать – и полезло бог знает что: и голоса-то с ней разговаривают, и руки она на себя наложит, и видит всякие разные вещи… Словом, позвали психиатра. Тот послушал-послушал и прописал ей тихую палату. Ей, кстати, там понравилось. Говорит, все такие внимательные, никто не осуждает, много новых друзей… А потом ее взяли и выписали. Опять как с «Экантой»: поманили да обманули.

– Отобрали вновь обретенное счастье…

– Ага. И как ты думаешь, кто, по ее мнению, во всем этом виноват? Ты. До меня дошло только в машине. Она меня убедила, что Дейзи жива; мало того, знает, где та находится. А как вылетели на трассу, у нее словно пробку вышибло: так и понесла бог знает что. Пригрозила, что выпрыгнет из машины, если я ей не помогу. Дверцу дважды распахивала – и это на трассе эм-четыре! Там ниже ста сорока никто не ходит, прикинь? Мы едва не разбились, пока я ее обратно втаскивала.

– А-а! Так вот когда ты мне позвонила!

– Ну. Она диктовала, что тебе говорить. Я-то хотела тормознуть у заправки и звякнуть тебе из сортира, но она отобрала мой мобильник и вышвырнула в окно. Только и осталось, что баранку крутить. Потом я решила, что, когда доберемся до твоего дома, можно будет вызвать санитаров или еще что-то, но она заставила ехать до этого… как его… до вашего «Гринфилдса». Мол, там у вас собрание каких-то волонтеров и ты на нем будешь.

– Ни фига себе разведка работает! Откуда она все это знала?!

– Понятия не имею. – Ал поплотнее запахивает халат. – Сведений она про тебя набрала массу. И про бойфренда, и про твою малышку.

– Малышка-то не моя. Хлоя – дочь Уилла.

– Ага, значит, все-таки кое-чего она не знала… Не важно. Главное, Линна все время с пеной у рта орала, какая-де у тебя идеальная семья и идеальная работа. И как это несправедливо, что у тебя всё, а у нее – ничего. Ох, Эмма… Она все на тебя повесила: и пропажу Айзека с Дейзи, и пожар в «Эканте», даже собственную госпитализацию. Она была убеждена, что ты – серый кардинал ее злосчастий, злой гений ее судьбы. Думаю, из-за этого и меня разыскала. Решила, что уж я-то ей поверю, в отличие от всех прочих. – Ал не мигая смотрит мне в глаза. – Чего я не понимаю, так это откуда у нее взялись мои координаты.

– Наверное, примерно оттуда же, откуда она взяла мои. Просто спросила кое-кого, и все.

– Это как понимать?

– Она позвонила моей матери. Номер-то не менялся еще с универа. Ну, позвонила, назвалась однокурсницей; мама даже не запомнила имя. Сказала, что близится годовщина выпуска, надо созывать народ, так что нет ли у нее контактного номера и адресочка?..

– И твоя мать все ей взяла и выложила? Даже зная, что ты поменяла имя?

Я пожимаю плечами.

– Мама никогда толком не понимала, отчего я так поступила. Укоряла меня в мелодраматизме, обвиняла в оскорблении ее самой и отца… Если честно, полагаю, она ни на секундочку не задумалась, каким боком это может мне выйти. Да я бы нипочем не догадалась, если б она сама мне не позвонила в ночь пожара. Увидела новости по телику, позвонила проверить, в порядке ли я, и эдак мимоходом бросила, не забыла ли я про собрание однокурсников.

– Вот уж действительно, твою мать…

– Когда Линна раздобыла мое имя и адрес, ей оставалось только вбить это в «Гугл», чтобы узнать, где я работаю. Поисковик выдает и пресс-релизы, и заметки из онлайн-газет, и фотографии, и все-все-все. Ты не забывай, насколько быстро я сама отыскала тебя через «Фейсбук».

– Господи боже…

Она откидывается на подушку и невидящим взглядом смотрит на телеэкран. Джереми Кайла сменил очередной выпуск «Доброго утра», и Филлип с Холли, как всегда, ржут на своей кушетке над остротами очередного медийного персонажа.

– А сейчас-то что будет? – спрашивает Ал, по-прежнему не отрываясь от экрана.

– Уголовная полиция заполучила Линнин мобильник с ноутбуком; они лежали у нее в сумке, которая осталась в твоей машине. Кроме того, обратились в ее банк. Вчера звонил следователь Армстронг; он и рассказал мне, что в день наезда Линна взяла напрокат машину в Бристоле. Теперь поднимут записи той компании, не появилось ли на кузове характерных отметин… В общем, осталось собрать кое-какие крупицы для полноты картины, и дело можно закрывать.

– Нет. – Ал смотрит мне прямо в глаза. – Я не об этом. Я спрашиваю, что теперь делать нам? Тебе и мне?

– А ты сама что хотела бы?

– Рассказать всю правду.

* * *

Расследование затянулось еще на полгода. Уголовная полиция связалась с непальцами, Аннапурну прочесали повторно, однако тел Айзека и Дейзи не нашли: чересчур большая территория, чересчур густая поросль и обилие расселин. Ал разозлилась, взялась обвинять непальцев в намеренном сокрытии фактов, чтобы, понимаете ли, не пострадала туристская отрасль. Пригрозила, что сама туда отправится, если они не хотят – или не умеют – делать все правильно, однако Лиз ее урезонила. А еще через месяц дело закрыли окончательно, так что Айзек с Дейзи до сих пор официально числятся без вести пропавшими. Это по-прежнему не дает Ал покоя. Лично мне кажется, что она чуть ли не стремилась попасть под суд за убийство Дейзи, пусть это и был несчастный случай, лишь бы избавиться наконец от чудовищного груза, который несла последние пять лет. Ох, если б это было так просто… Я и поныне просыпаюсь по ночам, давясь черным дымом и выкрикивая имя Линны… В ответ меня обнимает Уилл, да и Джек прибегает в спальню, чтобы сунуть свою мохнатую голову между нами. Все верно, я взяла его себе после того пожара. Не отдавать же в очередной приют: у бедолаги и так полно психических травм на всю оставшуюся жизнь.

Когда Шейла вернулась из отпуска – на трое суток раньше времени! – и обвела взглядом закопченные руины, я вручила ей «по собственному», но она напрочь отказалась его принимать. Усадив за свой кухонный стол, три часа кряду выслушивала всю правду о том, кто я есть на самом деле. Единственным моментом, когда я уловила на ее лице признаки недовольства, было мое объяснение, кто такая Ангарад. Впрочем, Шейла совершенно не озаботилась моим предупреждением, что, если выйдет статейка, которой та грозилась, может пострадать репутация «Гринфилдса».

– Подумаешь! Значит, народ будет приезжать пялиться на тебя, а не на животных. Если ты сама это выдержишь, то уж я – тем более.

А народ и впрямь приезжал пялиться – какое-то время. Причем дело не ограничилось одними лишь посетителями. Даже мои коллеги пару дней держались с опаской, а на комнату отдыха несколько раз спускалась тишина, когда я входила туда с бутербродами. Со временем, потихоньку, разговор вернулся к привычным темам – кто кого засудил на вчерашних «Танцах со звездами», кто изловчился достать абонемент на крикетное поле, где играет Элтон Джон, или какая именно диета лучше для похудения, – и уродливая тень, которую на меня набросила статеечка, наконец рассеялась. Я, кстати, практически уверена, что именно Ангарад стащила у меня первое письмо. Она так и не призналась, зато в репортаже прозрачно намекала, что приют подожгли как раз те, кто точил на меня зуб, и что у нее есть доказательства.