Убийственное совершенство - Питер Джеймс

Осторожно, чтобы не разбудить Джона, она выбралась из постели, прошла в ванную, натянула халат и сунула ноги в тапочки. Сходила в туалет, помыла руки, умылась и почистила зубы.

Какие жуткие мешки под глазами, господи!

Она приблизила лицо к зеркалу. Новые морщины. Такое ощущение, что их становится больше буквально с каждым днем. Некоторые уже похожи на расселины в скалах. Кошмар. Взгляни правде в глаза, детка. Ты стареешь. Еще лет десять — и превратишься в морщинистую кошелку. Потом еще пару десятков — и будешь развалиной. А потом не успеешь оглянуться — и Люк с Фиби будут катить тебя, укрытую клетчатым пледом, пускающую слюни, с дыбом стоящими седыми волосами, в кресле-каталке по набережной.

Вот только…

Будут ли Люк и Фиби заботиться о них с Джоном? Захотят ли они брать на себя такую проблему? Ведь детям, кажется, полагается заботиться о престарелых родителях? Так устроена жизнь, разве нет? Как там было написано на наклейке на машине, которую она недавно видела… СВЕДИ С НИМИ СЧЕТЫ! ПРОЖИВИ СТОЛЬКО, ЧТОБЫ СТАТЬ ПРОБЛЕМОЙ ДЛЯ СВОИХ ДЕТЕЙ!

Она прикрыла за собой дверь спальни и включила свет в коридоре. Дверь детской была закрыта, дверь запасной спальни тоже. Обычно в это время они были уже на ногах.

Но сегодня утром все было тихо.

Ступеньки под ногами страшно скрипели, и Наоми старалась ступать как можно осторожнее, чтобы Джон не проснулся. Мимоходом окинув взглядом прихожую, она ощутила легкое беспокойство. Цепочка на входной двери была не накинута — неужели они забыли это сделать вчера вечером? Странно. Надо будет обязательно сказать об этом Джону. Сейчас они должны быть осторожны, как никогда.

Что-то еще не так. Как будто чего-то не хватает. Она остановилась и еще раз, уже более внимательно, осмотрела прихожую. Вешалка. Вроде бы на ней меньше одежды, чем обычно. Где пальтишки детей? Она взглянула на подставку для обуви. В ряду ботинок и сапог зияла прореха. Не хватало голубых резиновых сапожек Люка и красных Фиби.

Ее сердце сжалось. Неужели они пошли гулять? В такой час, в непроглядной темноте, в эту жуткую погоду?

Она открыла тяжелую дубовую дверь и, морщась от ледяного ветра и летевших в лицо капель дождя, вгляделась в темноту.

И замерла.

Что-то лежало на земле, прямо напротив крыльца. Мешок, или животное, или что-то еще.

Дрожь пробежала у нее по спине. Она отступила, посмотрела на щиток с выключателями и нажала на красную кнопку.

Вспыхнули сразу все лампы, кроме одной. Это был не мешок и не животное. На дорожке лежало тело мужчины. Рядом с ним валялся пистолет.

Она отпрянула, захлопнула дверь, трясущимися руками накинула цепочку и бросилась наверх. Задыхаясь, взлетела по ступенькам, рванула дверь спальни и включила свет:

— Джон! Джон, проснись скорее, ради бога! Там кто-то лежит! Возле дома! Человек! Мертвый или без сознания, я не знаю! И пистолет. Там пистолет!

Она кинулась в детскую и распахнула дверь. Даже не зажигая света, она увидела, что в комнате никого нет. Запасная спальня тоже была пуста.

Джон вышел в коридор, в халате и с ружьем в руках.

— Где? Где возле дома?

От ужаса она начала заикаться:

— П-п-п-парадная дверь. Я не могу найти Люка и Фиби.

— Звони в полицию. Нет! Нажми тревожную кнопку, быстрее. Рядом с кроватью. Они сразу приедут.

— Осторожно, Джон!

— Где он?

— На дорожке перед крыльцом. Перед парадной дверью. Я не знаю, где Люк и Фиби, — дрожащим голосом повторила она. — Может быть, они снаружи.

— Тревожная кнопка, — приказал Джон. Потом снял ружье с предохранителя и стал медленно спускаться вниз.

Наоми подбежала к кровати и нажала красную тревожную кнопку. И в доме, и снаружи тут же заголосила сигнализация. Она схватила телефон. Слава богу, линия работает. Есть сигнал. Она попыталась набрать 999, но руки дрожали так сильно, что пальцы не попадали по кнопкам. В первый раз она ошиблась. Во второй раз в трубке раздались длинные гудки.

— Господи, да скорее же! Кто-нибудь, возьмите трубку, пожалуйста! Пожалуйста!

Наконец оператор ответил.

— Полицию! — крикнула Наоми. Ее соединили. — МУЖЧИНА! ПИСТОЛЕТ! ПОЖАЛУЙСТА, СКОРЕЕ! ПРИЕЗЖАЙТЕ! — бессвязно прокричала она.

Через секунду, овладев собой, она сумела назвать адрес, повесила трубку и снова бросилась вниз. Джон стоял у окна в прихожей. Она промчалась мимо него, в гостиную.

— ЛЮК! ФИБИ!

Никого.

Наоми вернулась в прихожую и через плечо Джона испуганно посмотрела на неподвижную мокрую фигуру на гравии. На нем была вязаная шапка и длинная куртка с капюшоном; голова повернута в сторону, так что лица не видно. На какую-то секунду Наоми засомневалась: может, она преувеличила опасность? Может, это просто бродяга? Похож ли он на бродягу?

Но бродяга с пистолетом?..

— Я не могу найти Люка и Фиби, — снова сказала она.

Но Джон уже открывал дверь.

— Ради бога, осторожнее! Погоди! Сейчас приедет полиция.

— Эй! — позвал Джон. — Эй! Вы меня слышите?

— Джон, подожди!

Он ступил за порог, держа ружье наперевес, не снимая палец со спускового крючка, стараясь одновременно держать в поле зрения и ярко освещенную подъездную дорожку, и лужайку. Он сделал несколько осторожных шагов, направляя ружье то вправо, то влево, то снова целясь в мужчину. Ветер развевал полы его халата. Наоми последовала за ним.

Они подошли к нему почти вплотную. Черная шапка, черная куртка, черные штаны и черные ботинки. Молодой, не больше тридцати, подумала Наоми. Джон нагнулся, поднял пистолет и отдал его Наоми.

Он был тяжелый, мокрый и холодный, и ее передернуло от отвращения. Она посмотрела по сторонам и снова перевела взгляд на незнакомца.

— Эй! — сказал Джон.

Наоми присела на корточки и заглянула ему в лицо. Только сейчас она заметила маленькую дырочку у него во лбу, прямо над правым глазом. В ране запеклась кровь, дождь так и не смог ее размыть. Кожа вокруг посинела.

Она взвизгнула и на коленях переползла на другую сторону. Дыра в затылке, волосы вокруг опалены. Спекшаяся кровь.

— Его застрелили. — Судорожно припоминая хоть что-нибудь из курса первой помощи, что им преподавали в школе, она схватила его за руку, отогнула кожаную перчатку и прижала пальцы к его запястью. Рука была, как ни странно, теплая.

Она попыталась определить, есть ли пульс, но так и не смогла. Он вдруг открыл глаза.

Ее сердце едва не выскочило из груди.

Он вращал глазами и, кажется, не видел ничего вокруг.

— Где мои дети? — спросила Наоми. — Вы меня слышите? Где мои дети? Ради бога, скажите, где мои дети?