По ту сторону - Инга Андрианова

— Не болтай! Я принял решение: ты переезжаешь на Плющиху.

Кнопка на пульте спружинила вверх, и телевизор взорвался автоматной перестрелкой.

Интересно устроен наш мир: тебя срывают с места все, кому не лень, распоряжаются твоей судьбой и требуют при этом не болтать.

Я глотнула остывшего чая, и морщась от боли полезла в штаны. В телевизоре кого-то застрелили, и полицейские сирены, надсадно горланя, устремились к месту происшествия. Я нажала на кнопку, и звуки разом стихли. В образовавшейся паузе время зависло, боль от ожогов притупилась. Я оглядела комнату: диван с примятой подушкой, Алискин барашек, раскрытая книга, разбитый пульт — большой привет от Тошки, Митькины кассеты, разбросанные по столу — мой мир, готовый рухнуть от любого резкого движения. Еще неделю назад он казался мне пресным, меня влекло в дивный рай, который на поверку оказался преисподней. В том самом месте, где сходились все мосты, зияет нынче бездна, она затягивает внутрь со всеми бедами моими и печалями, а еще с горьким привкусом обиды, не дающей покоя усталому сердцу. Мой мир уже не станет прежним — он отравлен ядом, что гуляет по жилам, что проник в мою кровь вместе с жалом стыдливого убийцы.

Я выдохнула остатки раскаяния и вышла за порог.

В комнате было свежо и прохладно, кондиционер работал на полную мощь. Новая мебель стояла на своих местах, над диваном горел симпатичный светильник, на кухне висел бестолковый плафон.

— Я скоро вернусь, приготовь отбивные, — распорядился Антон и направился к двери.

Я остолбенела:

— Ты куда?

— Звонила теща, просила заехать, — Антон схватил ключи и вышел из квартиры.

— Звонила теща? Чтоб вы провалились!

Я села на диван и обхватила голову руками. Все очевидно: пора возвращаться домой, но только ноги цепенели при мысли, что Антон останется у тещи, потому что добрая старушка найдет для него кучу дел во благо сына. И будет их Антон исполнять до скончания века, а я, такая решительная и гордая, потащусь по ночному городу с чувством собственного достоинства и мыслью, что тебя в очередной раз отымели. Я встала с места, добрела до кухни, открыла упаковку, выложила отбивные на тарелку, выбрала нужный режим и включила программу. Микроволновка загудела, диск завертелся… замигали цифры…. Я прежде не готовила в печи, но тут решила рискнуть, чтобы не выглядеть хуже Амины. И без того угрюмый вид Антона не сулил никаких индульгенций и, вспомнив его кислую гримасу, я поняла, что снова чувствую себя ребенком и словно в детстве боюсь наказаний.

— Нет, с Митькой все было иначе: все было просто и легко! Нужно срочно ему позвонить, что-то срочно наврать!

Я отыскала телефон и набрала домашний номер. На том конце никто не ответил, и для очистки совести я набрала еще раз — убедиться, что Митька не спит под грохот очередного боевика. Запахло горелым, потянуло дымком, на моих глазах куски индейки подозрительно набухли, зашипели и треснули, обдав всю печь густой тягучей массой. Прикрывшись полотенцем как щитом, я двинулась на страшного врага. Индейка плюнула в меня последний раз, горелая корка распалась на части, обнажив сырую сердцевину с остатками сырно-сметанного наполнителя. Я распахнула форточку, свалила весь ужин в помойку, а следы преступления замаскировала под мусор, потом отмыла печь и с трепетом открыла холодильник. Антон оказался хозяином запасливым, но не шибко затейливым: вся морозильная камера была уставлена все теми же индюшачьими рулетами с их жуткой сметаной начинкой. На этот раз я сделала все правильно: прикрыла блюдо крышкой и встала на дозор. Угроза харакири миновала, и мясо получилось сочным, хоть и сыроватым.

Луч света выхватил из темноты решетку сада. Окна соседнего дома ожили бликами экранов. Мне вдруг сделалось тошно и так безотрадно! Мрак, затаившийся в углах, качнулся и медленно выполз наружу, стянулся к ногам, опутал все тело, добрался до горла, сдавил его немой гримасой скорби. «Антон не вернется, а если вернется, то злой и нервозный, скорее всего, ему не понравится моя стряпня, и он уйдет ужинать к теще. Да разве может быть иначе? Чего мне ждать в такой унылый час?».

В замке щелкнул ключ, мое сердце упало: Амина вернулась из турне по Кавказу! Сейчас она меня убьет!

Антон ступил на порог, усталый и бледный:

— Приготовила? Я страшно голоден.

— Иди к столу! — в моем голосе звучали омерзительно-заискивающие нотки.

— Давай ужинать вместе, — предложил он.

Спасибо и на том! Мы сели за стол и в полной тишине съели индейку.

— Что теперь? — спросила я, вымыв тарелки.

Он вытянул руки:

— Теперь иди ко мне!

Удав распахнул свою пасть, и кролик двинулся к нему навстречу.

Пасть захлопнулась, и кролик, оказавшийся внутри, так и не понял, что его проглотили…

— Мне нужно позвонить домой, предупредить Митьку, — мы лежали в постели и в открытое окно падал свет соседских окон.

— Не надо, — произнес Антон.

— Это не по-человечески, Митька будет волноваться.

— Я отвезу тебя домой.

Я резко поднялась, уставилась ему лицо:

— Ты отвезешь меня домой?

— Сегодня мне нужно побыть одному.

— Ах, одному! Не мог сказать об этом раньше?

Антон молчал.

— Значит, наелся, натрахался, а теперь пора к теще? — мои руки дрожали.

— Не собираюсь я ни к какой теще, я спать хочу.

— А чего хочу я, тебя интересует?

— Не дергайся ты так, ну что изменит одна ночь?

— В свое время она изменила всю жизнь.

— Нам нужно сделать по шагу назад.

— И когда ты все это решил? Когда звонил, срывал меня с места или когда тащил меня в постель?

— Я же сказал, что спать хочу!

Антон поднял с пола носки и начал надевать их, один за другим.

Я отступила на шаг, чтобы получше разглядеть его лицо, в луче прожектора оно мне показалось плоским.

— Хочешь спать, говоришь?

— Это что, преступление? — огрызнулся Антон.

Я шагнула вперед и наотмашь ударила его по лицу:

— А теперь можешь спать!

— Ты абсолютно права, я — сволочь! — быстро заговорил Антон, хватая меня за руку, — Все решено, ты остаешься у меня. И больше никаких сомнений!

— Отпусти! — процедила я сквозь зубы.

— Ну, прости! Ну, ударь еще раз!

— Оставь меня в покое! — я выдернула руку, — Я выломаю дверь, я вылезу в окно, пешком уйду, уползу отсюда к чертовой матери!

— Хорошо, успокойся, — смирился Антон, — Я отвезу тебя домой.

Всю дорогу он уговаривал меня вернуться, просил прощения, пытался обнять. У самого подъезда он схватил меня за руку: