Сказки чужого дома - Эл Ригби

Ву помедлила у крыльца и задрала голову, с удовольствием рассматривая фигуры. На крыше сидели те ростры, которым полагались крылья. На террасе разместились те, кому нужно было раскинуть куда-то длинные рыбьи или змеиные хвосты. Самые простые ростры – девы и мужчины, облаченные в латы, – стояли вдоль скрипучей лестницы. Они первыми потянули руки и забормотали на разные голоса:

– Он здесь… здесь… работает… мы рады… тебе рады…

– Благодарю.

Она стала подниматься, лапитапы семенили за ней следом. Сейчас они вели себя послушно: несмотря на такое количество и разнообразие деревянных объектов, которые можно было погрызть, рогатые животные жались к ногам хозяйки.

Ву видела: за ней наблюдают создания с крыш – львиноголовые, птицеголовые, похожие на огромных медведей. Рыцари с хвостами, свивающимися в кольца. И простые воины с мечами, копьями, щитами. Эти недавно появившиеся живые вещи чувствовали. Ву будила в них детское любопытство. Ее босые ноги, ее животные…

– Скоро мы будем в небе? – раздался голос.

…И, прежде всего, необъяснимая вера в то, что странная девочка со светлыми волосами, приходящая иногда поболтать с их Зодчим, знает всё.

– Небо хорошее? – прострекотало создание с головой сороки. Оно тяжело сорвалось с крыши и село на одну из опор террасы. Сложив широкие крылья, фигура наклонила голову.

– Мы рождены, чтобы быть в небе, – требовательно сказало создание.

Ву кивнула ростре, оглядывая посеребренную резьбу ее доспеха, ее огромные крылья, длинные скрюченные когти.

– Уже скоро. И небо будет для каждого своим.

С этими словами Ву прошмыгнула в рассохшуюся дверь.

* * *

Сегодня ей не пришлось торопливо прикрывать лицо повязкой и надевать защитные очки, висевшие на крючке у входа. По мастерской – первому помещению, открывающемуся взгляду, – не летали опилки, воздух был чистым. Основную работу, видимо, давно завершили, помещение прибрали. О том, что что-то еще делается, говорил только тихий, почти мелодичный скребущий звук.

– Смотрите, кто заглянул! Принесла мне курева?

Лавиби, произнесший это, сидел на полу. Он склонился над очередной статуей, в его руке блестел длинный резец с узким закругленным лезвием. Барсук был седым, как Серебряные яблоки, седина покрывала его почти полностью – даже на морде не осталось ни одного черного вкрапления. В густой шерсти кое-где виднелись медово-коричневые завитки деревянных стружек, которые он смахивал, не отвлекаясь от своего основного занятия.

– Принесла, ло Илайа.

– Так бросай и иди сюда, пахучих тварей тоже тащи, я по ним скучал.

Ву прошла к столу в дальнем углу, где были аккуратно разложены в ряд резцы, буравчики, ножи. Ву поставила два мешочка с краю, возле рубанка. В одном звякнули монеты, в другом зашуршал травяной сбор. Ухо лавиби дернулось.

– Мы так не договаривались. Денег я не просил, девочка, мне в радость было подлечить своего бродягу.

– Я купила мало табака, – просто ответила Ву, подходя ближе. – Неважно в нем разбираюсь. У меня нет ни опыта, ни такого нюха. Поэтому оставлю денег.

Лавиби продолжал пристально на нее смотреть. Впрочем, так могло показаться лишь в окутывающем комнату сумраке: на самом деле старик Илайа уже давно ничего не видел. Неподвижные глаза будто промерзли изнутри и вселяли странное желание поскорее убраться от его взгляда подальше. А вот Ву этот взгляд скорее нравился. Как и сам старик.

– Паршивцы здесь… – лавиби, не поворачивая головы, вытянул руку и потрепал одного из лапитапов по загривку. – Ничего не погрызли?

– У вас они не шалят.

Оба лапитапа подскочили к барсуку поближе и легли у его ног. Ву села на корточки напротив. Она стала наблюдать – как старик орудует резцом, любовно вытачивая тонкие черты лица. Лежавшая головой на его коленях деревянная фигура была молодой женщиной с длинными кудрявыми прядями волос. Зодчий облачил ее в кольчугу и летные очки, что выдавало будущее назначение ростры: украсить ай-áр, воздушное судно.

– Красивая.

Толстые когтистые пальцы осторожно ощупали деревянное лицо.

– Да, неплохо получилась.

– А где Дит?

– Подсыхает на дальней террасе. Я, знаешь, еще немного подкрасил его и покрыл лаком. Все-таки он долго болтался в океане.

– Я благодарю. Ему досталось.

Лавиби снова будто бы посмотрел на нее – мутно и блекло, как сквозь лед. Она не двинулась с места, встретив этот взгляд.

– Он сделан из славного дерева. Медовый дуб, такой почти не встречается в наших краях. Но все эти выбоины да следы от пуль… Скажи-ка, девочка, кто это по вам стрелял?

– Алопогонные, – ровно ответила Ву.

Казалось, лавиби удивился, он даже чуть поднял брови.

– А я ведь его делал как раз для них. Когда это он с ними поссорился?

– А разве вы его отдали не на веспианский корабль?

– Отдать-то отдал, – ло Илайа оживился. – Да только это был подарок. Они захотели его для какого-то своего изобретателя, наверное, шишки из Стенного района, кому еще они могли дарить подарки. Так и сказали – особый человек, порядочный, с хорошими руками.

Ву кивнула.

– Так что же, теперь он не у него?

– Говорят, того человека нет. А я не знаю. Дит просто захотел со мной дружить, и я его забрала.

Лавиби орудовал резаком, сосредоточенно склонив голову. Наконец, взяв инструмент в зубы, вынул из нагрудного кармана рубахи маленькую кисточку с жесткими ворсинками. Зашуршал, смахивая опилки на пол, и невнятно спросил:

– Как это он тебя полюбил?

– Не знаю.

– А врешь ты мне.

– Разве что совсем немножко.

Барсук рассмеялся. Бросил инструмент на пол, туда же положил кисть. К лицу деревянной девушки потянулись длинные плотные пальцы, начали его щупать.

– Слышал я байки о таких, как ты, да только думал, вас давно нет.

– Каких – таких? – Ву подперла кулаками подбородок.

– Ты знаешь, маленькая лгунья, все знаешь.

Старик говорил, перемежая слова сухими мелкими смешками. У него было низкий, удивительно сильный голос. Ву поняла: он не станет настаивать на ее ответах, и даже если вдруг они прозвучат, лавиби их не растреплет. У ло Илайи, в противоположность ками с почты, был короткий язык. Даже слишком короткий для жителя жалкого городка, где появление каждого нового лица – событие. Впрочем… старый белый барсук не видел лица девочки, сидевшей напротив. Может, в этом дело?

– Ты славно пахнешь. – Фигура на полу тем временем поморщилась от очередного движения кисточки, и лавиби погладил ее по голове. – Дальними водами, дальними островами. Запретными землями, и большим городом, и чьей-то ненавистью.