В чём дело, Полли? - Марьяна Иванова

– Уходить нельзя, Пит, она это специально. Мы ошиблись в ней сильнее, чем думали…

Я, спотыкаясь о подол платья, выглянула в холл, там тоже горели свечи. Лестница уходила в непроглядную тьму второго этажа. Если там не горит свет, значит ли это, что там безопасно? Я собиралась подняться в свою комнату за клинком, поэтому надеялась, что да.

– Что ты хочешь этим сказать? – Питер нервозно чесал вспотевшие ладони. Учитывая, что ему-то никто ничего не удосужился объяснить, вёл он себя весьма спокойно.

– Кому из нас за всё это время не приснился ни один плохой сон? – Ждать правильного ответа времени, как мне казалось, не было, поэтому я ответила за него: – Нашей красотке Ане, вот кому. Она одна из них, Питер, прости. Уж лучше бы она оказалась Бри Брит, вот честно.

– Но она же и есть… Разве нет? Разве её не разыскивает полиция? Разве ты не собираешься сдать её и получить место в крупном издательстве? – Я не могла понять, Питер ли рядом со мной или нет. Говорил он не своим голосом, смотрел не своими глазами.

– Ты что несёшь, родной?

Питер ошалело попятился назад. Я не успела предупредить, что на его пути стоит кофейный столик и в следующий миг он уже споткнулся, а свечи, стоявшие на столике, повалились на пол. Две свечи потухли ещё в полёте, но третья, упав, сразу же начала прожигать ковёр. Мне пришлось подбежать и самой затоптать зарождающийся пожар. Так я узнала, что обуви на мне нет. Питер оцепенел от страха. Огонь в его чёрных глазах отражался сотней беснующихся искорок.

– Да что с тобой за дела творятся?! Подожди… Питер, Аня тебе сказала, что она Бри Брит и за ней охотится полиция?

– Как ты и хотела, я спросил, как она узнала про это место. А она заплакала, сказала, ты её полиции сдашь. – Он смотрел и разговаривал без единой эмоции, словно находился под гипнозом.

– Какого чёрта? – Я начинала понимать, что Пит сейчас видит свой кошмар, в котором все наши подозрения оживают. Только вот реагирует он…странно. – Забудь. Ты слишком зациклился на этом и теперь Тени сводят тебя с ума. Давай найдём Мишеля и покончим с этим.

– Так умер мой брат? Значит, мы тоже умрём. Все в доме в большой опасности.

– Мишель знает, что делать. – Я взяла Питера за руку, чтобы увести с собой наверх, но в сердце невыносимо кольнуло, только я сдвинулась с места. – Питер… что ты сказал? Это… ты. Это ты толкнул меня в озеро?!

Он поднял на меня затуманенные глаза – они по-прежнему ничего не выражали. Губы искривились в неестественной ухмылке. Меня от его вида обдало холодным потом. Продрогли даже ступни, которые я только что обожгла.

– Когда рассказываешь кому-то про свои слабости, Полли, будь готова, что их используют против тебя. Ты уж прости, но для того, кто всю жизнь боялся утонуть, ты что-то слишком хорошо плаваешь.

Я отшатнулась, на миг потеряв контроль над телом. Чтобы не расплакаться, я заставила себя разозлиться. Как он позволил настолько запутать себя? Но когда я попыталась занести руку, чтобы как следует огреть Питера и этим, возможно, привести в чувства, поняла, что уже давно не я держу его – это он крепко удерживает меня за запястья.

– Отпусти! Ты достаточно натворил… Питер!

Я взвизгнула, потому что он вывернул левую руку и завёл за спину, как делают полицейские при аресте. Освободившейся рукой я попыталась дотянуться до вазы на каминной полке.

– Как ты смогла вернуться? Я же видел, что ты пошла на дно!

– Очнись, ты же не хотел этого на самом деле?!

Пальцами я уже касалась вазы, оставалось дотянуться ещё чуть-чуть и ухватить её как следует. Заметив это, Пит одёрнул меня, а ваза упала и со звоном разбилась о решётку камина. Он пнул мне по задней части колена, и я повалилась на пол. Перевернувшись на спину, я попыталась встать, но Питер повалился следом и прижал меня к полу, окончательно лишив возможности сопротивляться.

– В отличие от Криса, Питер всегда доводит до конца начатое! Я избавлюсь от тебя, чтобы спасти Аню!

Он обвил ладонями шею и начал сдавливать. Сначала мне было тяжело дышать из-за того, что он всем весом давил мне на грудь, а потом кислород и вовсе перестал поступать в мозг и я почувствовала головокружение. В горле першило, как при ангине, из глаз лились слёзы. Питер кряхтел, словно давалось ему это дело с трудом, на руках и шее проступили вены, слюни пузырились на губах.

Когда тебя душат, в первую очередь, ты непроизвольно пытаешься расцепить мёртвую хватку на шее. Это самый дохлый номер. Это я поняла, когда начала терять сознание. Спасение же притаилось совсем рядом, в виде кованной кочерги для камина. Я отбросила попытки убрать руки Питера от шеи и потянулась к ней. Даже сейчас, в шаге от смерти, я была уверена, что Пит всего лишь одержим, и его ни в коем случае нельзя ранить. Только вырубить или отпугнуть.

Вскоре орудие оказалось в руке, но замаха хватило только чтобы вскользь ударить его по лицу. Острый конец кочерги прочертил на щеке Питера глубокий порез.

– Сука! Что ж ты никак не сдохнешь?!

Разозлившись сильнее, он схватил меня за волосы и несколько раз ударил затылком об пол.

Мне пришлось извернуться и замахнуться сильнее. На этот раз острый конец вошёл в его левое предплечье. Когда я отпустила кочергу, она продолжила торчать из него.

Мне хватило секундной заминки Питера, чтобы выползти из-под него и укрыться за диваном. Там уже я сумела подняться на ноги и податься прочь из гостиной. Питер бросился мне вдогонку, размахивая всё той же кочергой.

Как только я добежала до лестницы, все свечи в гостиной потухли, а на втором этаже появилось тёплое мерцающее свечение. Напомнило театр, когда на сцене затемняют отыгравшие в мизансцене декорации и подсвечивают новые.

Питер дышал мне в затылок, когда появилась дверь моей комнаты. Едва ли я смогла бы там затаиться и переждать, пока всё закончится, но минутная передышка мне была необходима. Я ввалилась внутрь и села под дверь, подперев её собой. Питер не заставил себя долго ждать: он стал яростно ломиться, что-то неразборчиво выкрикивая. Боясь, что ещё немного и он просунется в щель, восклицая: «А вот и Джонни!», я взяла в руки стул и притаилась.

А что было дальше, долго объяснять не нужно: Питер вломился в комнату и получил стулом по голове. Не знаю, что бы я делала, если бы это не сработало. Но, к счастью, от удара он расстелился на полу. Сколько времени он будет в отключке, я тоже не знала. Поэтому быстро нашла клинок и выбежала из комнаты.

Настенные светильники в коридоре мигали всеми существующими цветами, будто праздничная гирлянда. Стены, пол и я сама поочерёдно окрашивались в зелёный, красный, жёлтый, синий… Хуже всего то, что раньше настенных светильников в коридоре вообще не было. Наверняка я не помнила, но уже подозревала, что такие были в доме Нади…

– Нет, только не сейчас… Мишель! Где тебя носит? Где этот чёртов чердак?

Я ещё немного покричала на потолок, надеясь, что Мишель меня услышит, а потом подумала, что всё успокоится, если я вырублю весь свет. Выключателей, конечно, нигде видно не было. Зато я точно знала, что один рубильник в кабинете обесточивает все осветительные приборы в доме. Туда я и направилась.