Чистая правда - Дэвид Бальдаччи

Полицейский хотел что-то ответить, но ничего не сумел придумать. В некотором смысле агент был прав.

Размышления Бьюфорда прервал один из его людей:

– Детектив Чандлер, мы нашли кое-что интересное.

Он взял стопку бумаг из рук эксперта и принялся их изучать. Маккенна присоединился к нему.

– Похоже на страховку, – сказал фэбээровец.

– Мы нашли это на одной из полок в кладовой. Еды там не было. Парень использовал ее в качестве склада. Расчеты налогов, чеки и другие документы.

– Страховка жизни на полмиллиона баксов, – пробормотал Чандлер.

Он быстро пролистал страницы, пропуская юридическую терминологию, пока не добрался до конца, где излагалась суть.

– Майкл Фиске был застрахован.

Неожиданно палец Маккенны ткнул в нижнюю часть страницы, и Чандлер слегка побледнел, читая последние строки.

– И Джон является основным бенефициаром.

Мужчины переглянулись.

– Вы не хотите прогуляться и выслушать мою теорию? – спросил Маккенна.

Чандлер не знал, как ему поступить.

– Это не займет много времени, – добавил агент. – Более того, о некоторых вещах вы думаете прямо сейчас.

Наконец Чандлер пожал плечами.

– У вас есть пять минут.

Они вышли на тротуар перед домом. Маккенна не спеша закурил, а потом предложил сигарету Чандлеру. Детектив показал пачку жвачки.

– Я могу набрать лишний вес – или могу курить. Я люблю есть, поэтому выбор сделан.

Они зашагали по темной улице, и Маккенна заговорил:

– Я выяснил, что у Фиске нет алиби на время убийства его брата.

– Возможно, это говорит в его пользу. Если он убил брата, то постарался бы организовать себе алиби.

– Я не согласен – сразу по двум причинам. Во‑первых, ему и в голову не приходило, что он может стать подозреваемым.

– И это при страховке на полмиллиона долларов?

– Возможно, он рассчитывал, что мы этого не узнаем. Мы двинемся по другому следу – и дело с концом, а он немного подождет и заберет свои деньги.

– Ну, тут я совсем не уверен… А ваша вторая причина?

– Если б у него имелось превосходное алиби – а этого просто не может быть, если ты виновен, – то рано или поздно в нем обязательно появилось бы слабое место. Так зачем беспокоиться? Он был полицейским, который стал адвокатом. Фиске знает про алиби все. Он говорит, что у него нет алиби, и ему не нужно беспокоиться, что оно может быть разрушено. Таким образом, он рассчитывает, что все придут к такому же выводу, что и вы – если он виновен, обязательно состряпал бы себе надежное алиби.

Маккенна сделал глубокую затяжку и посмотрел на первые появившиеся на небе звезды.

– Итак, у него есть мотив и, по его собственному признанию, возможность. Я его проверил. У него жалкая адвокатская практика в Ричмонде, он защищает всяких подонков. И даже не посещал юридическую школу. В лучшем случае третьесортный адвокат. Не женат, детей нет, живет в каком-то отвратительном месте… Настоящий одиночка. И он ушел из полиции Ричмонда после какой-то темной истории.

– Что вы имеете в виду? – резко спросил Чандлер.

– Скажем так, было вооруженное столкновение, в результате которого погибли гражданское лицо и полицейский – что произошло на самом деле, установить так и не удалось.

Чандлер выглядел потрясенным, но быстро пришел в себя.

– Тогда зачем он предложил свои услуги при расследовании?

– И опять-таки прикрытие. Вот позиция Фиске: «Как я мог нажать на спусковой крючок? Я изо всех стараюсь помочь отыскать человека, убившего моего брата».

– И как это объясняет смерть Райта?

– А с чего вы взяли, что должно быть какое-то объяснение? Вы же сами сказали, что убийства могут быть не связаны между собой. И если это так, то на месте Фиске я бы тут же попытался убедить всех, что такая связь существует. Смотрите, у него есть алиби на время убийства Райта.

И снова Эванс, подумал Чандлер.

– Поэтому, если мы поверим, что убийства связаны, ему ничего не грозит, – продолжал Маккенна.

– А Сара Эванс? Вы помните, она сказала, что видела, как из дома Майкла Фиске выбежал какой-то мужчина. Вы утверждаете, что и она лжет?

Агент остановился, посмотрел на Чандлера, и тот не отвел глаз. Маккенна сделал последнюю затяжку, бросил окурок на тротуар и раздавил его ногой.

– Сара Эванс лжет, – повторил он слова Чандлера, внимательно глядя на детектива.

Полицейский покачал головой.

– Бросьте, Маккенна.

– Я не стану утверждать, что она в этом замешана. Скажу лишь, что она неравнодушна к Фиске и делает то, что он ей говорит.

– Они только что познакомились.

– Неужели? Вы точно знаете?

– На самом деле нет.

– Ну, так вот: он убедил ее, что не сделал ничего плохого, но его могут попытаться подставить.

– Почему вы ненавидите Фиске?

Маккенна взорвался:

– Он слишком дерзкий. Лицемерный тип, защищающий память брата, с которым последние годы практически не общался. Они с Эванс провели ночь в ее доме – уж не знаю, что они там делали, – и это на следующий день после того, как обнаружили тело его брата. И у него есть дробовик. Он сует нос в расследование, из чего следует, что ему известно все, что и нам. У него нет алиби на ночь убийства, а пять минут назад мы выяснили, что Фиске получит полмиллиона долларов из-за того, что его брат мертв. Проклятье, что я должен думать? Вы хотите сказать, что ваш полицейский радар молчит?

– Ладно, вы изложили свою точку зрения. Возможно, я вел себя с ним недостаточно жестко. Правило номер один: никому не верь.

– Хорошее правило, которое помогает жить. – Маккенна немного помолчал, а потом добавил: – Или умирать.

И он ушел, оставив потрясенного Чандлера смотреть ему вслед.