Душитель - Уильям Лэндей

Человек прополз несколько шагов к центру ямы, на мгновение замер, потом поднялся на четвереньки. Опять остановился. Выгнул спину, широко разинул рот, и его вырвало — безо всяких усилий, точь-в-точь как собака бросает мячик у ног хозяина.

Майкл подобрал пистолет. Разумеется, оружие было разряжено, а проверить Майкл не мог. Заодно он прихватил молот. Может быть, оставить его в яме, где он и лежал? Спрятать среди остальных, брошенных рабочими? Или забрать с собой, чтобы не было улик? С кувалдой в правой руке, с пистолетом в левой, Майкл чувствовал себя отлично вооруженным и до смешного всесильным. Он буквально ощутил, как растет его мощь.

Человек неподвижно стоял на четвереньках.

— Где Конрой?

Нет ответа.

Майкл неуверенно прицелился. Человек стоял, опустив голову, поэтому Майкл приложил ствол к его затылку, поросшему густыми черными волосами.

— Кто ты такой?

— Как будто сам не знаешь.

— Не знаю. Кто ты?

— Ви… Винсент Гаргано.

Майкл помедлил. Он знал, кто такой Гаргано и какова его репутация, но они никогда не встречались. Винсент Гаргано по прозвищу Зверь. Черт возьми.

— Зачем ты это сделал?

Молчание.

— Где Конрой?

Гаргано молча стоял в грязи.

— Он здесь?

— Нет.

Майкл слегка надавил на курок и помедлил.

— Джо Дэйли действительно мертв?

— Да.

— Кто его убил?

— Я. Ты… — Гаргано закашлялся и с трудом втянул воздух. — Ты идиот. Я их обоих кончил.

— Обоих… кого?

— Твоего старика в том числе. В прошлом году. А теперь — твоего братца. Ха! Я убил обоих Джо Дэйли. Я… — Он не договорил. Возможно, не смог.

Майкл решительно нажал на спусковой крючок. Пистолет с громким щелчком подпрыгнул в его руке. Разряжен. Майкл отбросил его.

— Ты… даже считать не умеешь, мать твою.

— Ты тут один?

Молчание.

Майкл покачал головой. Он ощутил опасную отстраненность. Ему было плевать на того, кто лежал у его ног, на последствия, на самого себя. Он хотел убивать. Он снова занес кувалду — молот вновь описал параболу, и Майкл вскрикнул, когда поднял руки. Удар пришелся Гаргано в поясницу, в то место, где из-под куртки виднелась складка жира, поросшая курчавыми черными волосами. Послышался хруст.

Гаргано еще мгновение простоял на четвереньках, а потом обмяк.

— Ты здесь один?

Гаргано дышал с хрипом.

— Ты один?

— Да.

Майкл аккуратно сел на землю. Молот скатился с его коленей под собственной тяжестью. Он придерживал поврежденную руку здоровой. В таком положении боль почти не чувствовалась, хотя нервы по-прежнему покалывало. Во рту было полно песка, на щеке горела свежая ссадина, правая сторона головы мерзла, как будто с черепа содрали лоскут кожи. Но не больно. Ощущение прохлады в голове было даже приятно.

Майкл закрыл глаза и снова вообразил себе шаги на тротуаре. Он представил Джо-старшего, который бежит по переулку, — Конрой отстает, с выражением лицемерного сожаления. Джо-старший заворачивает за угол, пытается остановиться, видит пистолет — четырехзарядный, крупнокалиберный, поднятый на уровень лица. Лица Винсента Гаргано.

Майкл с трудом поднялся, оберегая разбитое плечо. Здоровой рукой он обыскал лежащего.

Неподалеку находилось глубокое свежевыкопанное углубление, пробуренное в земле под следующую сваю. Сваи стояли в шахматном порядке. Над головой нависал огромный копер. Майкл постоял над дырой, глядя вниз, — было видно футов на десять, после чего все терялось во мраке. Майкл знал, как забивают сваи, — это знали все, кто работал в деловой части города. Когда падал копер, в конторах в радиусе полумили дрожали стекла и люди не открывали окон, чтобы спастись от ужасного грохота. Гаргано намеревался сбросить тело Майкла в эту дыру. Завтра утром копер вбивал бы его все глубже и глубже.

Но сейчас на стройке было тихо, так тихо, что Майкл слышал легкое посвистывание ветра между сваями. Он бросил в яму камушек, чтобы прикинуть ее глубину, и не услышал звука падения.

Гаргано хватанул воздух ртом. Он что-то сказал, но Майкл не расслышал, пока не встал прямо над ним.

— Не… не могу дышать…

— Зачем ты это сделал? — спросил Майкл. — Зачем попытался убить меня?

— Н-не могу дышать…

— Зачем было нужно убивать меня?

— Мне приказали.

— Кто?

— Капобьянко.

— Капобьянко? Но почему меня? Именно меня?

— Конрой сказал… — Могучее тело Гаргано содрогнулось. Когда дрожь унялась, он хрипло договорил: — Конрой пришел к Капобьянко… сказал, что ты знаешь… знаешь про своего старика. Сказал, что ты открыто его обвинил, что, по-твоему, Конрой выполнял приказ Капобьянко. Такие вещи не следует говорить вслух.

— Значит, это Капобьянко приказал убить моего отца? Зачем?

— Оглядись, ту… тупица.

— Не понимаю…

Гаргано фыркнул и медленно обернулся.

— Ты стоишь на деньгах. Эти люди, мать их, заколачивают миллионы. Целое состояние. Состояние.

— При чем тут Капобьянко?

— Это его деньги.

И наконец постепенно Майкл понял. Понял. Гангстеры не работают на стройке, но выделяют людей для того, чтобы очистить обреченные под снос дома, запугать непокорных, вышвырнуть недовольных и упрямых. Эта работа займет месяцы и даже годы, если предоставить ее правительству. Delinquenti — так назвала их миссис Кавальканте. «Они говорят: убирайтесь, иначе попадете в беду», — вспомнил Майкл ее слова. Капобьянко использовал своих громил, чтобы очистить Уэст-Энд. И не важно, что по совместительству некоторые из его людей работают полицейскими. Эти копы вели себя как бандиты, потому что они и есть бандиты — они на поводке у Капобьянко, получают деньги за то, что защищают его интересы. Несомненно, Чарли Капобьянко вложил немалые средства в Уэст-Энд, потому что он даже пальцем не пошевелит, если речь не идет о деньгах. Он поклоняется богатству, как это делают настоящие бедняки. Он хочет, чтобы проект был реализован любой ценой, и вовсе не потому, что грезит о Новом Бостоне. Чарли Капобьянко плевать на Бостон, новый либо старый.

— И сколько денег Капобьянко в это вложил? — поинтересовался Майкл.

Но Гаргано слабел. Он лежал ничком в грязи и слегка шевелился. Он глотнул воздуха, прежде чем ответить:

— Н-не могу дышать… Мне надо в больницу.

— Ни в какую больницу ты не поедешь.

Гаргано взглянул на него с презрением, которое мало-помалу превратилось в злобную покорность.