Лед Бомбея - Лесли Форбс

Мне что-то поет большое лицо. Ко мне приближается мой возлюбленный с шафранной кожей, но бестелесный, и я вижу горизонтальные строки на видео, цветные помехи. И затем резкий поворот, бессознательное раздваивается, и одна его часть начинает говорить с другой.

Я слышу собственные слова:

«Но это же всего лишь сон, и к тому же так плохо снятый».

И ответ Бэзила Чопры:

«Ну, конечно, эпизоды сновидений обязательны в бомбейвудском кино, так же, как и семейная мелодрама и наличие комического персонажа».

* * *

Я проснулась с занемевшим правым ухом из-за того, что уснула, положив голову на книгу Р.К. Нарайяна «Боги, демоны и другие». Это было дешевое индийское издание на бумаге, мало чем отличавшейся от туалетной. Должно быть, ночью у меня вспотела правая щека, так как на ней отпечатались слова: «очертания размываются и сливаются».

За окном вчерашняя черная полоса на горизонте расползлась и покрывала теперь уже половину города стеной цвета мидий. Повсюду царила мертвая тишина. Как могли шотландцы, эта тенелюбивая народность, выжить в подобном климате? "Когда-то давным-давно, – рассказывала моя мама, – когда белые люди впервые пришли на эти берега, за всю жизнь человека здесь бывало не больше двух муссонов. И люди жили намного дольше, Розалинда. Даже слишком долго".

Давние голоса становятся слышнее. Я сполоснула лицо холодной водой, чтобы избавиться от них, и натянула тончайшие белые панталоны «Маркс и Спенсер», половину своего культурного наследия, которая навеки останется английской. А на них я надела длинное платье из муслина терракотового цвета, цвета моей любимой земли.

Затем я позвонила Шоме Кумар, немного поболтала с ней о том о сем и в конце спросила, не доходили ли до нее слухи о том, что у Проспера или у Майи был сын, возможно, незаконнорожденный. Казалось, сама мысль о возможности чего-то подобного потрясла ее. Она насторожилась в ожидании захватывающей истории.

– Вот что я вам скажу, Шома. Давайте договоримся, вы рассказываете мне о достоинствах Проспера как любовника и получаете приоритет на любую пикантную информацию, которую мне удастся заполучить по этому поводу.

– Как любовника?

– Вы ведь говорили, что Калеб – настоящий сексуальный титан. Я почти уверена, что вы располагаете кое-какими сведениями относительно сексуальности Проспера.

Внезапно в Шоме проявилась нехарактерная для нее сдержанность. Она сказала, что не может входить в детали этой стороны их отношений, и заявила, что, по ее мнению, Проспер – режиссер во всем, не исключая и интимной жизни.

– Вы хотите сказать, что ему нравится наблюдать за сексом? – спросила я, стараясь в это мгновение не думать о сестре.

Но Шома больше ничего не добавила.

После этого я позвонила Сатишу Айзексу, чтобы удостовериться, что фотографии готовы, затем Рэму, узнать, отыскал ли он владельцев кинотеатра «Голиаф».

– Я все испробовал, – сказал он. – Но кто бы ни был владельцем этого здания, он хорошо умеет заметать следы. Но я пока не сдаюсь и буду искать и дальше.

Не успела я положить трубку, как телефон зазвонил снова. Служитель отеля сообщил, что мне звонил господин Ашок Тагор.

– Если он позвонит еще раз, скажите, что я перезвоню ему попозже.

* * *

В Центральном отделе реквизита Сатиш сделал увеличенные копии фотографий Сами и Майи. Если раны на обоих телах и не были полностью идентичными, то по крайней мере достаточно сходными, чтобы можно было делать выводы о наличии какой-то связи между ними.

– А вот книга, которая вас интересовала, – сказал Айзекс. – Здесь есть большой раздел, посвященный изображениям Сканды. – Он указал на фотографию скульптуры из песчаника, изображенной в профиль. – Вот эта, как мне представляется, очень похожа на ваши рисунки.