Жена между нами - Грир Хендрикс

Ответ Эммы приходит на следующий день, тоже в виде одной-единственной строчки:

«Приходите сегодня в шесть ко мне домой».

Целую минуту я смотрю на это сообщение. Я не могу поверить; я так долго пыталась до нее достучаться, а теперь она сама приглашает меня к себе. Мне удалось посеять в ней сомнение. Я пытаюсь угадать, что она уже знает и о чем будет меня спрашивать.

Все мое тело охвачено возбуждением. Я не знаю, как долго продлится аудиенция, поэтому записываю главное, на чем мне нужно сделать акцент. Я могу рассказать про Герцога, но есть ли у меня доказательства? Вместо этого я пишу: «зачатие». Я хочу, чтобы она спросила у Ричарда, почему нам не удалось зачать ребенка. Он, конечно, солжет, но это выведет его из равновесия. Может быть, она увидит, что он так старательно пытается скрыть. «Неожиданное появление» – записываю я. Случалось ли ему появляться неожиданно, даже когда она не сообщала, что собирается делать в тот день? Но этого будет недостаточно; мне точно этого не было достаточно. Мне придется рассказать ей о тех случаях, когда он прибегал к физическому насилию.

Я никогда ни с кем не делилась тем, что собираюсь рассказать Эмме. Я должна полностью контролировать свои эмоции, чтобы они не захлестнули меня и не дали пищу любым еще сохраняющимся сомнениям в моей психической стабильности.

Если она будет готова меня слушать, если я увижу отклик на свои слова, я должна буду рассказать, как тщательно продумала план своего освобождения. Рассказать, что я ее подставила, но что у меня и в мыслях не было, что все зайдет так далеко.

Я буду умолять о прощении. Но для нее освободиться от Ричарда гораздо важнее, чем мне – от гнета вины. Она должна уйти от него сейчас же, немедленно, может быть, даже сегодня вечером, прежде чем он заманит ее в свои сети.

Когда я видела Эмму в последний раз, я пыталась создать определенный образ, пыталась заставить ее увидеть, что мы – взаимозаменяемые версии друг друга. Сейчас моя цель – безыскусная откровенность. Я принимаю душ и надеваю джинсы и футболку. Я делаю простую прическу и отказываюсь от косметики. Чтобы унять нервозность, я собираюсь дойти до ее квартиры пешком. Я выйду в пять часов. Опаздывать нельзя.

«Будь спокойной, будь логичной, будь убедительной», – повторяю я себе. Эмма была свидетелем разыгранных мной сцен; она слышала, что говорил обо мне Ричард; ей известна моя репутация. Я должна опровергнуть все, что она думает обо мне.

Я все еще репетирую свою речь, когда у меня звонит телефон. Номер мне незнаком, зато я прекрасно знаю этот код: звонят из Флориды.

Тело у меня каменеет. Я опускаюсь на кровать, глядя на экран, а с того же самого номера звонят уже второй раз. Я должна ответить.

– Ванесса Томпсон? – спрашивает мужской голос.

– Да, – в горле у меня пересохло, я даже не могу сглотнуть.

– Это Энди Вудворт из «Мягких лапок», – он говорит приветливо и по-дружески.

Я никогда до этого не говорила с Энди, но после смерти Мэгги начала анонимно отправлять пожертвования в приют для животных, в котором она была волонтером в старших классах. Когда мы с Ричардом поженились, он предложил значительно увеличить ежемесячную сумму пожертвования и перечислить деньги на ремонт приюта. В результате на двери появилась мемориальная доска с именем Мэгги. Ричард вел все переговоры с администрацией приюта; он сам это предложил, сказав, что для меня подобные хлопоты были бы слишком большим стрессом.

– Нам позвонил ваш бывший муж. Он сказал, вы вдвоем пришли к выводу, что в свете последних событий не сможете позволить себе и дальше осуществлять пожертвования в пользу нашего приюта.

А вот и наказание, думаю я. Так он мстит за то, что я взяла его деньги. Я знаю, что Ричард получает удовольствие от подобных символических жестов, от того, что уравнивает таким образом счет.

– Да, – отвечаю я, когда понимаю, что пауза слишком затянулась.

«Это было не ради меня, а ради Мэгги», – думаю я гневно.

– Мне очень жаль. Если это возможно, я бы хотела продолжать вносить небольшие суммы каждый месяц. Это будет не совсем то же самое, но хоть что-то.

– Это очень щедро с вашей стороны. Ваш бывший муж объяснил, как сожалеет о случившемся. Он сказал, что лично позвонит семье Мэгги и объяснит ситуацию. Он попросил передать это вам, чтобы вы не беспокоились и знали, что он все уладил.

За что именно Ричард сводит со мной счеты? За фотографию Герцога, за письмо Эмме, за обналиченный чек?

Или он знает и о фотографии отчета по карте, которую я отправила Эмме?

Энди не понимает; никто не понимает. Ричард, наверное, был очарователен во время их беседы. Он так же очарует и семью Мэгги. Он позаботится о том, чтобы с каждым поговорить отдельно, с Джейсоном в том числе. Ричард назовет мою девичью фамилию – она незаметно всплывет в разговоре – и, возможно, упомянет о моем переезде в Нью-Йорк.

Что предпримет Джейсон?

Я жду, когда меня охватит знакомое чувство – паника.

Но паники нет.

Вместо этого я отчетливо осознаю, что с тех пор как Ричард меня бросил, я ни разу не подумала о Джейсоне.

– Семья Мэгги была бы рада возможности поблагодарить вас обоих лично, – говорит Энди. – Они, конечно, и так отправляют каждый год письма, которые я пересылаю вашему мужу.

Я вздергиваю голову. «Думай, как Ричард. Сохраняй контроль над ситуацией».

– Я не… дело в том, что мой муж не показывал мне этих писем, – каким-то образом мне удается говорить ровным будничным тоном. – Меня глубоко поразила смерть Мэгги, и он, наверное, думал, что мне будет тяжело их читать. Но сейчас мне хотелось бы знать, о чем в них идет речь.

– Да, конечно. Обычно они отправляют письмо по электронной почте, с тем чтобы я пересылал его вам. Я помню содержание, не дословно, конечно. Они всегда выражают благодарность вам и надежду на то, что когда-нибудь удастся с вами увидеться. Они время от времени приезжают в приют. Для них очень много значит ваш поступок.