Стражи - Кен Бруен

Факты

~ ~ ~

Мы с Кэти Б. перекусывали на природе. Под Испанской аркой. Ели китайскую еду и смотрели на воду. Она сказала:

— Я сделала отчет.

— Давай сначала поедим.

— Ладно.

Я кинул несколько кусков курицы лебедям. Похоже, им не очень понравилась китайская кухня.

Подошел пьянчуга и попросил:

— Дай пятерку.

— Я дам тебе фунт.

— Ладно, только евро не давай.

Он загляделся на еду, я предложил ему мою порцию. Он неохотно взял и поинтересовался:

— Иностранная?

— Китайская.

— Через час снова есть захочется.

— Но у тебя ведь есть мой фунт.

— И мое здоровье.

Он зашаркал прочь и начал приставать к каким-то немцам. Они его сфотографировали.

Кэти сказала:

— Можно я тебе кое-что расскажу, прежде чем делать отчет?

— Валяй, я люблю слушать.

Она заговорила:

— Мой отец был посредственным бухгалтером. Он почти до пятидесяти лет проработал, и его ни разу не повысили. Мать непрерывно грызла его. Лучше всего помню, что у него было десять костюмов. Все совершенно одинаковые. Мать их ненавидела. Ирландцы про таких, как она, говорят: «ужас Господний». Он всегда был ко мне добрым и щедрым. Мне было девять, когда его выгнали с работы из-за пьянства. А мать выгнала его из дому. Он забрал свои десять костюмов и ушел жить на вокзал Ватерлоо. Он жил там, в тоннеле. Надевал чистый костюм и выбрасывал его, когда он становился грязным. В своем последнем костюме он шагнул под поезд, который выходил из Саутхэмптона в 9:05.

— Экспресс.

— Из-за матери я его ненавидела. Но когда я сообразила, что она такое, я начала его понимать. Я где-то прочла, что мать Хемингуэя послала ему ружье, из которого застрелился его отец. После смерти матери я разбирала ее вещи и нашла расписание вокзала Ватерлоо. Похоже, она рассчитывала на такой финал.

Она плакала, слезы катились по лицу и падали в вермишель, стекали, как дождь по стеклу. Я открыл одинокую бутылку вина и протянул ей.

Она отмахнулась:

— Я в порядке. Ты по-прежнему ничего не смыслишь в технике?

— Да.

— Тогда постараюсь объяснить попроще. Я ввела в компьютер кое-какие данные насчет самоубийств среди подростков и два раза попала в точку. Когда-нибудь слышал о Плантере?

— Который делает арахисовое масло?

— Нет, у него огромный магазин «Сделай сам» на задах площади Короля Эдуарда.

— Там, где сейчас новый «Даннес»?

— Да.

— Черт, площадь Короля Эдуарда! Слушай, это же самый центр города. Как это по-ирландски!

Она смерила меня взглядом:

— Из трех самоубийств среди подростков три девушки работали там хотя бы не полный рабочий день.

— И что?

— А то, что странно это. Хозяин, Бартоломео Плантер, — переселившийся шотландец. Денег навалом.

— Это неубедительно, Кэти.

— Еще не все.

— Давай дальше.

— Догадайся, кто охраняет магазин?

— Не знаю.

— Зеленая гвардия.

— И?

— Они пользуются услугами Ирландской земельной лиги.[1]

— Вот как?!

— Именно. — Она взяла бутылку и отпила глоток. — Что теперь, красавчик?

— Думаю, мне стоит повидать мистера Плантера.

— Мистера Форда.

— Форда?

— Он там менеджером.

— Ладно, пойду к нему.

Она посмотрела на воду, потом сказала:

— Хочешь трахнуться?

— Что?

— Ты меня слышал.

— Господи, да тебе же… Сколько? Девятнадцать?

— Ты собираешься расплачиваться со мной за работу?

— Да… скоро.

— Тогда хотя бы переспи со мной.

Я встал:

— Что-нибудь еще?

— Конечно.

— Слушаю.

— Мистер Плантер любит играть в гольф.

— Вряд ли это можно назвать подозрительным поведением.

— Можно, если знать, с кем он играет.

— С кем же?

— Со старшим инспектором Кленси, вот с кем.

Я пошел прочь.