Утопия - Линкольн Чайлд

— Пять родов, все без осложнений. Две смерти: один сердечный приступ, одна аневризма. Двадцать девять травм, самая худшая — перелом запястья. — Он положил распечатку. — Спокойная неделя.

Сара Боутрайт посмотрела на главу отдела персонала.

— Эми, есть новости о возможной забастовке ассенизаторов?

— Нет. И я не знаю, хорошо это или плохо.

— Будьте в курсе дел и сообщите, как только что-то выяснится. — Она снова заглянула в список. — Так, посмотрим. Посещаемость Камелота упала на пятнадцать процентов по сравнению с другими Мирами. Руководство просит нас собрать комиссию и выяснить, в чем проблема. — Директор помолчала. — Решим этот вопрос, когда я вернусь из Сан-Франциско.

Пробежав глазами остальную часть листа, она отложила его в сторону и взяла другой.

— Ну что ж… прошу барабанную дробь. В Дощатых Тротуарах будет выступать оркестр Тони Тришки, позаботьтесь, чтобы им обеспечили надлежащее размещение и питание. В числе знаменитостей, посещающих нас сегодня, — сенатор Чейз из Коннектикута с семьей, глава корпорации «Генодин»… и граф Уиндмурский.

При упоминании последнего имени послышался всеобщий стон.

— Леди Уиндмур снова станет настаивать насчет того замка? — спросил кто-то.

— Вероятно. — Сара отложила второй лист. — Со среды здесь в течение недели будут представители Комитета штата Невада по контролю за игорным бизнесом. Просьба всем отрепетировать улыбки. И еще одно. Сегодня приезжает приглашенный специалист, Эндрю Уорн. — Заметив несколько недоуменных взглядов, она продолжала: — Это ученый-кибернетик, создатель метасети Утопии. Прошу оказать ему всю необходимую помощь.

Последнее объявление было встречено всеобщим молчанием. Боутрайт встала.

— Очень хорошо. Осталось две минуты. За работу.

Все начали расходиться. Директор повернулась к столу. Когда она снова подняла взгляд, в кабинете остался лишь Фред Барксдейл — как она и предполагала.

— Почему Уорн приезжает сегодня? — спросил он с едва заметным изящным британским акцентом. — Его ждали только на следующей неделе.

«Так я и знала», — подумала она.

— Я перенесла его визит.

— Почему ты не сказала мне, Сара? Мне придется перераспределять объемы работ, ему потребуются ресурсы…

Боутрайт приложила палец к губам.

— Это была идея Эмори, все решилось только в четверг. После несчастного случая на «Ноттингхиллских гонках» на позапрошлой неделе, когда едва не вмешалось Управление по охране труда и здоровья, руководство хочет, чтобы мы как можно скорее завершили расследование. Послушай… — Она наклонилась ближе к Барксдейлу, понизив голос. — Завтра я улетаю во Фриско на конференцию.

— Как я мог забыть? — Неожиданно Барксдейл догадался. Он снова едва заметно улыбнулся. — И благодаря конференции ты окажешься вдали от того, кто еще может до сих пор страдать от «боли презренной любви»?[4]

— Я не это имела в виду. Я собиралась спросить: как по-твоему, можем мы доверить Терезе Бонифацио в мое отсутствие поработать вместе с Эндрю? Он единственный, кто может справиться с задачей, но не в одиночку. Им обоим придется нелегко. В конце концов, мы подвергаем риску все дело его жизни. И ты знаешь, как ко всему этому относится Тереза.

Барксдейл медленно кивнул.

— У нас с Терри бывали разногласия, но они никогда не касались качества ее работы. Ей может не понравиться то, что придется сделать, но, думаю, можно на нее рассчитывать.

— И ты проследишь за тем, как у них будут идти дела без меня?

Барксдейл снова кивнул.

— Спасибо, Фредди.

Она посмотрела на открытую дверь кабинета, удостоверившись, что в коридоре никого нет, затем, взяв его за лацканы, привлекла к себе и нежно поцеловала.

— Пообщаемся ближе, когда вернусь, — промурлыкала она.

Шагнув назад, она взяла со стола чашку.

— А теперь — вперед. Пора открывать парк.