Утопия - Линкольн Чайлд

Уорн невольно вздрогнул. Место казалось вполне подходящим для встречи — расположенное в центре и, вероятно, не слишком многолюдное. Ему даже не пришло в голову, что там могут оказаться парусные лодки. Интересно, подумал он, как станет реагировать Джорджия?

Он тут же попытался отбросить возникшую у него мысль. Желание защитить дочь возникло у него чисто инстинктивно, машинально. Хотя со дня смерти Шарлотты прошло почти три года, оно, казалось, никогда его не оставляло. И чем больше он позволял себе его проявить, тем больше возмущалась Джорджия. «Я уже большая, — постоянно говорил ему весь ее вид. — Я могу и сама справиться». Она никогда не произносила этого вслух — точно так же, как почти никогда не говорила о матери, — но он все понимал неким отцовским шестым чувством. Забавно — несмотря на то, насколько близки они стали за последние три года, в ее душе оставался клочок неизведанной земли, куда ему запрещено было ступать.

А потом он увидел ее. Джорджия стояла между двумя группами азиатских туристов у противоположного берега пруда, глядя вдаль над водой.

Несколько мгновений он просто смотрел на нее со смешанными чувствами любви и гордости. Большинство четырнадцатилетних девочек выглядели слегка неуклюже, шатко балансируя между ребенком и взрослым. Джорджия была совсем другой. Стройная и высокая, она держалась уверенно, как человек с безупречными манерами. В каждом ее движении угадывались черты матери — в том, как она откидывала со лба каштановые волосы, в том, как сходились ее темные брови, когда она смотрела на пруд. И тем не менее она была прекрасна по-своему, совсем не так, как Шарлотта. Уорн часто думал о том, кому Джорджия обязана своей внешностью. Уж точно не ему. Он посмотрел в воду у своих ног: на него глядел высокий худощавый мужчина со смуглым лицом и впалыми щеками. Когда Уорн шел куда-нибудь вместе с Джорджией, он чувствовал себя весьма польщенным, но его не оставляла легкая тревога. Дочь могла вскружить голову кому угодно.

Он подошел к ней. Увидев его, она притворно закатила глаза.

— Ну наконец-то, — сказала она, вынимая наушники из ушей. — Идем.

— Куда? — спросил ученый, шагая следом за ней назад в сторону бульвара.

Его удивило, что при наличии вокруг такого богатого выбора Джорджия может вести себя столь целеустремленно. Но она уверенно шла вперед, лавируя среди толп. У девочки явно имелась цель.

— Туда, конечно, — сказала она, не оборачиваясь, и ткнула пальцем в небо.

Уорн посмотрел вверх.

— Туда? — переспросил он.

Потом он понял — над ними возвышались широкие деревянные бастионы «Брайтон-Бич экспресса», среди которых поднималась и опускалась массивной лентой извилистая трасса.

— Ах это, — сказал он. — Ты… ты уверена, что хочешь на нем прокатиться?

Джорджия не удостоила его ответом.

— Я все спланировала, — сказала она. — Я посетила массу веб-сайтов и составила рейтинг всех аттракционов, от лучших к худшим, для каждого из Миров. Так что сначала мы пойдем на этот, затем на «Машину криков», а потом…

— Эй, подожди! — Уорн вовсе не так представлял себе свой первый визит в Утопию и вовсе не думал, что ему придется метаться среди толпы, не имея возможности увидеть хоть что-то по-настоящему. — Что за спешка?

— Ты же не сказал мне, как долго будешь занят. Тут столько всего, и я не хочу ничего пропустить. Дженнифер из моего класса была здесь в феврале, и им так понравилось, что они остались еще на день, просто чтобы все посмотреть. Она говорила, что поменять билеты им обошлось в пятьсот долларов.

— Я не знаю, сколько времени я буду занят, принцесса, но вряд ли очень долго.

Они проходили мимо «Волшебной карусели» — знаменитой, как читал Уорн, самым большим количеством деревянных лошадей. В прохладном ароматном воздухе лениво плыли звуки вальса.

— В одиннадцать я встречаюсь с Сарой. После этого буду знать точнее.

— Неужели это такая великая тайна? Почему она не может прямо сказать тебе, в чем дело?

— Никакой тайны нет. Думаю, речь идет о расширении роли метасети.

На самом деле Уорн не разговаривал непосредственно с Сарой Боутрайт; о встрече в одиннадцать сообщила ее помощница. Хотя он этого и не говорил, вопросы дочери вновь совпадали с теми, что возникали у него самого. Он попытался сменить тему.

— Угадай, с кем я только что беседовал? С Эриком Найтингейлом.

Джорджия слегка замедлила шаг и посмотрела на него, словно пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно.

— Да ну, пап. Чушь какая.

— Следи за своим языком. На самом деле говорил только Найтингейл. Это голограмма в натуральную величину, удивительно реалистичная. Ее показывают всем приглашенным специалистам. Что-то вроде вводного курса.

— Можно подумать, тебе это очень нужно. Ты же сам дал ему половину идей.

Уорн рассмеялся.

— Всего лишь несколько соображений из области искусственного интеллекта, насчет роботов.

— Кстати, а где все роботы? — Джорджия огляделась по сторонам. — Я еще ни одного пока не видела.

— Вряд ли они здесь уместны. Погоди, пока не доберемся до Каллисто.

Вход в «Брайтон-Бич экспресс» представлял собой большое кирпичное здание в стиле девятнадцатого века рядом с «Акварамой». С верхних этажей свисали многочисленные флаги, фасад был оклеен листовками и старинными афишами, рекламирующими все, что угодно, от танцевальных ревю до патентованных лекарств. На аттракцион вели три сводчатые арки, каждая со своей вывеской: «Паноптикум», «Пылающие руины», «Метаморфозы». От каждой из них тянулась очередь посетителей.

— Мы недавно изучали метаморфоз по биологии. — сказала Джорджия. — Скучища.

— Возможно, но очередь туда самая короткая, — Уорн посмотрел на часы. — Идем.

Очередь двигалась быстро — Уорн читал о способности парка развлекать гостей даже в такой момент, — и через несколько минут они оказались внутри здания. За аркой находился полутемный зал. Поток посетителей разделился надвое, и служительница в строгом платье показала Джорджии направо. Отец последовал за ней, дожидаясь, когда зрение приспособится к слабому освещению. Воздух здесь казался более прохладным и влажным. Впереди слышались смех и приглушенные возгласы. Он мог различить людей, которые стояли рядом, глядя на высокие стеклянные панели, вделанные в стену коридора.

Несколько мгновений спустя Уорн и девочка оказались у первых стекол. Уорн посмотрел на панель напротив и увидел свое собственное отражение. «Зеркало, — подумал он. — Ничего особенного».

Неожиданно Джорджия рядом с ним разразилась хохотом.

— Ух ты! — взвизгнула она, глядя перед собой. — Круто!

Стекло перед Уорном внезапно опустело. «Что за черт? Это не зеркало», — удивился он. Через секунду вновь появилось его отражение, но что-то с ним было не так. Изображение чем-то неуловимо отличалось, но чем именно, он понять не мог. Пожав плечами, он перешел к следующей панели, которую только что освободила Джорджия.