Сказки чужого дома - Эл Ригби

– С чего ты решил?

– Вы знали, – повторил Ласкез, потирая веки и борясь с головокружением. – Вы хотели, чтобы товур Лирисс и Роним нам помогли. И…

– Лирисс?

Паолино побледнел еще сильнее. Он крепко вцепился в край столешницы, его взгляд помутился. Ласкез небрежно кивнул:

– Отец Джера. Роним говорил, вы были дружны, разве не поэтому вы отметили Такатан как…

Лицо управителя перекосило.

– Мина… – сдавленно прошипел он и поднялся. Ласкез вскочил следом за ним и удержал за плечо.

– Куда вы?

Мужчина посмотрел на него исподлобья. Ласкез невольно отшатнулся.

– Что с вами?

– Она здесь?

Управитель спросил это странным незнакомым голосом, сиплым и рычащим одновременно. Взгляд его пронзительно голубых глаз с сузившимися зрачками тоже казался чужим. Паолино покачнулся, сделал какое-то звериное движение в сторону. Через мгновение Ласкез понял: управитель огромным усилием удержал себя. От того, чтобы ринуться к соседней квартире.

– Красивая месть… – прошептал Паолино, и уголки его губ разъехались в стороны. – Красивая… красивая… я ведь и подумать не мог, нам подбрасывали столько детей…

Он покачал головой и выпрямился. Затем быстро убрал волосы, упавшие на лицо, запустил в них пятерню и сжал, как если бы собирался выдрать клок. Ласкез наблюдал за ним, стоя чуть поодаль. Паолино посмотрел на него еще раз. Теперь – кажется, спокойно.

– Так что же, Мина… Мирина здесь?

– Ее нет.

– Ожидаемо.

– Она, кажется, забрала и Тауру. Таура жила с ней все это время. Скажите, это… очень плохо?

Но управитель не изменился в лице и равнодушно пожал плечами:

– Не волнуйся, вряд ли она что-то ей сделает. В этом нет необходимости. Да и вообще вряд ли сделает хоть что-то в этот раз.

Паолино говорил так уверенно, что Ласкез немного успокоился. Вспомнив кое о чем, он снова слабо улыбнулся:

– Таура… – поколебавшись, он продолжил: – Она переживала за вас. Я могу рассказать ей, что вы…

– Что я жив, – жестко оборвал его Паолино. – Ничего другого ей знать не стоит. Она хорошая девочка.

Управитель посмотрел на часы, покачал головой и принялся застегивать пуговицы мундира быстрыми привычными движениями, напряженно глядя в пустоту, будто постепенно погружаясь в свои мысли. Ласкез понял, что это значит, и спешно вернулся к разговору.

– Когда вы пришли, то упомянули, что маршрут не просто так вел в Галат-Дор. Вы сказали: нам надо спрятаться. Кому из нас? Доктору? Тэсси? Мне, Джеру или…

Паолино молча застегнул последнюю пуговицу. На фоне черного воротника его лицо напоминало ледяную маску.

– Прости, мне пора. Я не дождусь Самана, у меня самолет.

– Кому из нас? – упрямо повторил Ласкез. – И зачем? Когда пришел туман, мы еще не сделали ничего плохого. Все было нормально. Все всегда было нормально. Ведь так?

– Да, – кивнул Паолино и опять улыбнулся. – Нормально.

– Тогда от чего нас было прятать? Как мы связаны с…

– Мне пора, – повторил управитель и развернулся. Ласкез ринулся к нему:

– Стойте! Вы солгали! Я… почувствовал.

Голубые глаза – такие же, как у него самого, – взглянули прямо в лицо. Тонкие губы управителя скривились, на этот раз с уничижающей жалостью.

– Почувствовал. А лучше бы подумал.

Паолино дернул рукой, высвобождаясь, и Ласкез не стал его удерживать. Он помнил, чем закончилась попытка атаковать управителя на лестнице, и был уверен: тот с легкостью все это повторит.

– Можешь… – Паолино с явным трудом вздохнул, – спросить Ронима. Обо всем. А еще я попросил бы тебя и Тэсс…

– Попросили бы? – он вскинул сжатую в кулак руку. – Вот так? Из-за вас мы сорвались в путь, я оставил сестру, мы рисковали… что еще вам надо от нашей семьи?

Паолино, уже направившийся вперед, замер. Он не оглянулся. Ласкез, расценив это как слабость, сделал шаг и продолжил чуть тверже:

– Как вы смеете о чем-то просить, ничего не рассказав? Когда трусите? Трусите как…

Спина управителя оставалась такой же прямой и напряженной.

– И все же смею, мой юный друг. А также, в отличие от тебя, я успел понять, что некоторых вещей в этой жизни стоит бояться. Думаю, ты усвоил бы это быстрее, если бы я пришел в эту квартиру с отрядом.

Холод голоса заставил промолчать и остаться на месте. Быстрый взгляд вполоборота – отступить. Управитель даже не нахмурился. Но Ласкез, тяжело сглотнув, спросил:

– Что вы хотите?

– Роним устал, – Паолино отвернулся. – Он будет с тобой честнее, я уверен. Но постарайся не ехать туда и не тащить его. Что бы ты ни узнал. Это решится без тебя. Я не хочу…

– Решится? – прохрипел Ласкез.

Управитель пересек оставшуюся половину коридора и быстро вышел за дверь.

* * *

Ласкез не нашел в себе сил зайти в комнату или кухню и сел на пол прямо здесь, в коридоре возле двери. Он опустил голову и прикрыл глаза, волосы упали ему на лицо.

У боли не было очага, и он пытался объяснить ее ударом управителя. Его словами. Самим его появлением в пугающем незнакомом облике. Ну и день. Да, сложный, долгий день, и самолеты там, в небе, делали его еще хуже. Каждый раз, когда тишину вспарывал рокот мотора. «Клетка» не просыпалась. Жильцы не покидали квартир. И, даже не выглядывая в окно, Ласкез был уверен: двор безлюден.

Он услышал царапанье когтей по плитке, потом – скрежет ключа в замке. Ласкез привык: Роним никогда не звонил в дверь, может, из-за привычки производить как можно меньше шума. Теперь Ласкез знал природу этой привычки. Прятаться даже в собственном доме. Вечно прятаться. Быть…

Серым.

Открылась дверь, и в коридор влетел Бино.

– Нет, приятель, не надо, – пробормотал Ласкез, отмахиваясь: доги сразу заметил его и ринулся навстречу. А когда его отпихнули, обиженно заворчал и мигнул иллицием.

– Нам надо поговорить, Страж, – с усилием выдавил Ласкез.

Он не стал подниматься, только посмотрел на Ронима, вешавшего плащ на крюк. Сыщик развернулся, провел рукой по лбу и смахнул с волос дождевые капли. Лицо, усталое и осунувшееся, ничего не выражало. Впервые Ласкез задумался, было ли это отработано за долгие юнтаны или…

«Наверное, в нем видели свет, сродни свету Зуллура». Теперь свет угас.

– Думаю, о многом. – Голос Ронима тоже был бесцветным. Детектив прошел по коридору вперед и тихо свистнул, Бино устремился на кухню. Стоило доги миновать порог, как сыщик затворил дверь. Он так и не включил свет. Ласкез видел лишь его смутный силуэт.