Тайный друг - Крис Муни

Эмме и Джудит Уолтер стрелял в затылок, а потом быстро толкал девушек в ванну, еще до того, как у них начинали подламываться ноги. Он никогда не оставался в душевой: видеть, как их тела бьются в ванне, как они судорожно напрягают руки и ноги, слышать булькающие звуки, которые они издают, пока мозг умирает… было слишком тяжело и огорчительно для него. Он шел в гардеробную, чтобы молиться Марии, ожидая, пока тела девушек не перестанут кровоточить, и Мария уверяла его, что они ничего не чувствовали. Он был случайным свидетелем их телесной смерти. А телесная оболочка не играла никакой роли. Она была лишь вместилищем для души, и только душа имела значение.

После того как было покончено с самой трудной и неприятной частью, он возвращался в ванную комнату и включал душ, чтобы смыть кровь. Затем он рисовал крест у девушек на лбу, совершал обряд крещения, сопровождая его молитвой, и переносил тела на брезент, лежавший на полу. После этого он накрепко зашивал карман, в котором уже находилась статуэтка Богоматери — Мария должна была оставаться с ними еще три дня, до тех пор, пока души их не станут свободными, — а потом, перед тем как столкнуть тела в реку, он вновь крестил их и молился.

Возвращаясь домой, Уолтер мыл стены и пол ванной раствором хлорной извести, вытирал их полотенцами и возвращался в гардеробную, чтобы помолиться.

Но сегодня вечером все будет по-другому.

Ханна Гивенс стояла лицом к стене душа. Под ногами у нее не был расстелен брезент. Рядом не было полотенец или бутылок с хлорной известью, чтобы отмыть ванну. Статуэтка лежала в кармане ее куртки, но зашивать ее необходимости не было. Мария не хотела, чтобы Ханна очутилась в воде. После того как застрелит Ханну, он должен прижать дуло пистолета к своему виску или под нижнюю челюсть и нажать на курок. Так велела Мария.

Уолтер поднял пистолет и прицелился девушке в затылок. Рука его дрожала. Он плакал и не мог остановиться. Мария заговорила с ним.

Не бойся. Я с тобой.

— Мне страшно.

Это совсем не больно. Ты ничего не почувствуешь, обещаю.

— Помоги мне.

Помнишь, когда я в первый раз раскрыла тебе свои объятия и прижала тебя к своему сердцу?

— Да.

Тебя окружила моя любовь. Я забрала твою боль. Ты помнишь об этом?

Он помнил.

Ты чувствуешь, как я люблю тебя, Уолтер?

— Да.

Ты всегда будешь окружен моей любовью.

Но он не мог нажать на курок.

Твоя мать здесь, со мной. Эмма и Джудит очень рады видеть тебя. Они любят тебя, Уолтер. Отправь Ханну ко мне, а потом приходи сам. Тебе будет хорошо с нами.

В дверь позвонили.

Ханна повернула голову на звук. С быстротой молнии Уолтер обхватил ее за шею, а здоровой рукой прижал дуло пистолета к затылку.

— Скажешь хоть одно слово, и я убью тебя!

Дверной звонок задребезжал снова.

Кто стоял там, за дверью? Может, это его новая соседка Глория Листер вернулась с очередным куском домашнего пирога?

Ты мой самый дорогой мальчик, Уолтер. Я люблю тебя.

Дверь ванной комнаты была открыта. В ней горел свет, и на кухне тоже.

Возвращайся домой, ко мне. Время пришло.

Опять прозвучал звонок, за которым последовал стук в дверь. Ханна плакала, и он ощущал, как вздрагивает ее тело.

— Заткнись!

Я люблю тебя, Уолтер.

Всхлипывания Ханны заглушали голос Марии, так что он едва слышал его.

— Заткнись!

Нажми на курок.

Ханна не могла остановиться. Он зажал ей рот здоровой рукой.

Не нужно бояться, Уолтер. Ты чувствуешь мою любовь? Ты чувствуешь…

Ханна укусила его за палец.

Уолтер вскрикнул, и Ханна спиной оттолкнула его. Уолтер отшатнулся, затылком врезавшись в зеркало, а Ханна крутила головой из стороны в сторону, впившись зубами в его палец, подобно бешеной собаке. Уолтер продолжал кричать. Пистолет с лязгом упал в раковину.