1974: Сезон в аду - Дэвид Пис

Он шел, слезы катились.

— Джонни, я знаю, что ты сделал кое-что плохое, кое-что ужасное, но я знаю, что этого ты не делал.

У подножия лестницы он остановился, молоток замер в нескольких дюймах от волос миссис Фостер.

Я пошел ему навстречу.

Он уронил молоток.

Я поднял его и вытер грязным серым носовым платком, как злодеи и продажные легавые в сериале «Коджак».

Келли смотрел на ее волосы.

Я выпустил молоток из рук.

Он начал гладить ее по волосам, дергая их все сильнее. Чужая кровь склеивала и путала кудри.

Она не шелохнулась.

Я оттащил его в сторону.

Я больше не хотел ничего знать. Я хотел купить наркотиков, выпивки и убраться отсюда к чертовой матери.

Он посмотрел мне в глаза и сказал:

— Тебе пора убираться отсюда к чертовой матери.

Но я не мог.

— Тебе тоже, — сказал я.

— Они тебя убьют.

— Джонни, — сказал я, взяв его за плечо. — Кого вы сбили на Дюйсбери-роуд?

— Они тебя убьют. Ты будешь следующим.

— Кто это был? — Я толкнул его к стене. Он молчал.

— Ты же знаешь, кто это сделал, ты же знаешь, кто убил Жанетт и других двух девочек, знаешь, правда?

Он указал на улицу:

— Он.

Я сильно ударил Келли, и от взрыва боли у меня потемнело в глазах.

Звезда Лиги регби упал назад на пушистый кремовый ковер.

— Твою мать.

— Нет, твою мать. — Я наклонился над ним, готовый размозжить ему череп и выкопать оттуда все его грязные тайны.

Он лежал на земле у ее ног, глядя снизу вверх так, как будто ему было десять лет, а миссис Фостер качалась взад-вперед, словно все это показывали по телевизору.

— Скажи мне!

— Это был он, — прохныкал Келли.

— Ты лжешь, мать твою. — Я потянулся назад и схватил молоток. Келли проскользнул между моих ног и пополз через лужу виски ко входной двери.

— Тебе просто хочется, чтобы это был он. Хочется, чтобы все было так просто.

— Это был он, это был он.

— Нет, не он, и ты знаешь, что не он.

— Нет.

— Ты же, сука, хочешь отомстить, так скажи мне, кого вы сбили той ночью.

— Нет, нет, нет.

— Ты ведь оставишь все как есть, так хоть расскажи мне, мать твою, пока я не размозжил твой сраный череп.

Он пытался оттолкнуть мое лицо руками.

— Все кончено.

— Тебе хочется, чтобы это был он, потому что тогда все было бы кончено. Но ты же знаешь, что ничего не кончено, — заорал я, обрушивая молоток на лестницу.

Она рыдала.

Он рыдал.

Я рыдал.

— Ничего не закончится до тех пор, пока ты мне не скажешь, кого вы сбили.

— Нет!

— Ничего не кончено.

— Нет!

— Ничего не кончено.

— Нет!

— Ничего не кончено, Джонни.

Он давился слезами и желчью.

— Кончено.

— Скажи мне, дерьмо собачье.

— Я не могу.

Я увидел луну днем и солнце ночью, я трахал ее, она трахала его, лицо Жанетт было на каждом теле.

Я держал его за глотку и за волосы, молоток в перебинтованной руке.

— Ты спал со своей сестрой.

— Нет.

— Ты — отец Жанетт, да?

— Нет!

— Ты ее отец.

Он шевелил губами, на них лопались пузырьки кровавой слюны.

Я приблизил свое лицо к его лицу.

За моей спиной она сказала:

— Джордж Марш.

Я обернулся, выбросил руку и притянул ее к нам:

— Еще раз?

— Джордж Марш, — прошептала она.

— Кто это?

— На Дюйсбери-роуд. Это был Джордж Марш.

— Джордж Марш?

— Один из мастеров Донни.

Под этими красивыми новыми коврами, в трещинах между камнями.

— Где он?

— Я не знаю.

Я отпустил их и выпрямился. Мне показалось, что прихожая стала вдруг намного больше и светлее.

Я закрыл глаза.

Я услышал, как на пол упал молоток, как стучали зубы у Келли, и тут все снова стало маленьким и темным.

Я подошел к телефону и взял справочник. Я открыл его на М, нашел Маршей, нашел Дж. Маршей. Одни из них жил в Невертоне по адресу Мэйпл Уэлл-драйв, дом номер 16. Номер телефона 3657. Я закрыл справочник.

Я взял записную книжку в мягкой обложке в цветочек и открыл страницу на «М».

Чернильной ручкой — Джордж 3657.

Есть.

Я закрыл записную книжку.

Джонни Келли обхватил голову руками.

Миссис Фостер смотрела на меня.

Под этими красивыми новыми коврами, в трещинах между камнями.

— Когда вы об этом узнали?

Орлиные глаза были черны.

— Я не знала.

— Вы лжете.

Миссис Патриция Фостер сглотнула.

— А что с нами?

— А что с вами?

— Что вы собираетесь с нами делать?

— Молиться Богу, чтобы он простил всю вашу сраную компанию.

Я сделал шаг в сторону входной двери и тела Дональда Фостера.

— Вы куда?

— Закончить все это.

Джонни Келли посмотрел на меня. На его лице остались отпечатки окровавленных пальцев.

— Ты опоздал.

Я оставил дверь открытой.

Под этими красивыми новыми коврами, в трещинах между камнями.

Я поехал на «макси» обратно в Уэйкфилд, пересек его и выехал через Хорбери. Дождь начинал превращаться в снег.

Я подпевал «Радио-2», передававшему рождественские песенки, затем, избегая десятичасовых новостей, переключил приемник на «Радио-3» и услышал, что Англия проиграла австралийцам ежегодный чемпионат по крикету. В десять часов утра я прокричал свой собственный выпуск новостей:

Дон Фостер мертв.

Убийц двое, а возможно, и трое.

Я следующий?

Считая убийц.

Я гнал «макси» в сторону Невертона. Внезапно дождь снова превратился в снег.