Юрист - Джон Гришэм

– Благодарю. Долго длятся ваши встречи?

– Минут десять, это если повезет. Мы переругиваемся, пытаемся подловить друг друга на лжи, потом я хлопаю дверью и ухожу. Пока держусь довольно твердо, но в душе – жуткий страх. Мне нужна помощь, Рой.

– Как я уже говорил, ты правильно сделал, что обратился ко мне, Кайл.

– Еще раз спасибо. А сейчас мне пора. Дуфус заждался.

– Дуфус?

Макэвой покопался в стопке бумаг, лежавших на столе, вытащил лист с композитным портретом.

– Имею честь представить вам Дуфуса, наверное, худшего из топтунов, которые преследуют меня эти девять месяцев. Напарника его я прозвал Руфусом. Руфус тоже омерзителен, но все же не в такой степени, как Дуфус. Мне удалось неплохо войти в роль наивной деревенщины, и теперь эти придурки уверены, будто могут ходить за мной по пятам, особенно не остерегаясь. Господи, да у них проколы на каждом шагу!

Они обменялись рукопожатием, и Кайл вышел из кабинета. Подойдя к окну, Бенедикт мысленно подвел итог беседы. В городе идет охота на двадцатипятилетнего выпускника юридической школы, кто-то пытается жестким шантажом заставить его красть секреты из собственной фирмы.

Подобный сценарий мог ужаснуть кого угодно. Но Рой очень любил свою работу.

Скандальный раскол в секции судебных разбирательств имел и свои светлые стороны. Фирме «Скалли энд Першинг» требовались новые партнеры, и чем быстрее они появятся, тем лучше. Внезапно в штатном расписании возникло множество престижных вакансий. Для сотрудников первого года самой важной темой стали опустевшие кабинеты. Суета вокруг них поднялась через день после ухода мятежников. В субботу Джефф Тэйбор застолбил за собой местечко и к ночи воскресенья уже перетащил на новый стол свои вещи.

Кайл о переселении не думал. Он привык к «кубику», к тому, что Дейл всегда рядом. В те редкие моменты, когда никого из коллег рядом не было, парочка позволяла себе маленькие вольности. Каждое утро Макэвой нетерпеливо ожидал появления мисс Армстронг, гадая, во что она сегодня будет одета и кто дизайнер ее очередной новой блузки. Всякий раз разговор об одежде дарил им почти такое же удовольствие, как и освобождение от нее.

Когда в понедельник вечером в «кубик» заглянула Шерри Эбни и предложила Кайлу следовать за ней, он удивился. По лестнице они поднялись на тридцать четвертый этаж, миновали с десяток дверей. И тут Шерри остановилась:

– Входи. Она твоя.

Квадратная комната за дверью была размером двенадцать на двенадцать футов, с роскошным столом, со столешницей из толстого стекла, двумя обтянутыми кожей стульями и пушистым ковром на полу. Сквозь выходившие на юг окна в комнату проникали последние отблески вечерней зари. Кайл ничего не понимал. На языке вертелся вопрос: «И это – мне?» Однако он промолчал.

– Милостью Уилсона Раша, – объяснила Шерри.

– Неплохой вид, – бросил Кайл, подойдя к окну.

– За стеной сидит Каннингхэм, у тебя с ним одна секретарша. Мой кабинет в самом конце коридора, если что-то понадобится – обращайся. Извини, теперь я иду к себе – мистер Раш намеревался провести инспекцию.

Переезд занял четверть часа. Пришлось совершить четыре ходки, в последнюю Дейл тащила его спальный мешок и ноутбук. Она была искренне рада за Кайла, даже высказала несколько дельных предложений по оформлению интерьера.

– Жаль только, что нет диванчика.

– Ну не в офисе же, милая, – охладил ее Кайл.

– Где в таком случае? И когда?

– Послушай, у тебя хорошее настроение?

– Да. Но хочу, чтобы меня любили. Ну или по крайней мере чтобы меня хотели.

– Отлично. Как насчет быстрого обеда и спринтерской дистанции?

– А как насчет марафона и быстренького обеда? – тут же отыграла очко Дейл.

– Боже! Что происходит?

В семь вечера покинув небоскреб, они остановили такси и отправились к Дейл. Макэвой уже расстегивал рубашку, когда мягкой вибрацией фирмфон известил его о полученном сообщении. Не указавший своего имени партнер отправил дюжине молодых сотрудников эсэмэску:

«Всем срочно прибыть на работу. От этого проекта зависит будущее фирмы».

Оставив крик о помощи без внимания, Кайл выключил свет.