Исчезающая лестница - Морин Джонсон

— Зачем ты пишешь книги?

Нейт сидел во мраке на полу, напротив Стиви, под куполом беседки. Они оба подогнули к груди колени и съежились под куртками. Стиви давно заметила, что тихие уголки, стоит к ним привыкнуть, тут же наполняются ужасным шумом. Слух приноравливается, и тогда можно различить любые звуки. Каждый упавший листик с тихим шорохом опускается на землю. Каждая поверхность, по которой шелестит ветер, отзывается собственной вибрацией. Все живое в темноте — а в темноте много чего живого — словно играет в миниатюрный футбол. Кричат совы. Скрипят в лесу деревья. Шум стоит просто невообразимый.

— Не знаю, — ответил Нейт, — просто я не знаю, как заниматься чем-то другим.

— Это не причина.

— Возможно. Я просто пишу, и все. А для этого обязательно нужна причина?

— Причины есть для всего, даже если мы о них не знаем, — сказала Стиви, — движущие мотивы.

— Ну хорошо, — сказал Нейт, — мной движет такой мотив: я предпочитаю драконов.

— Предпочитаешь чему?

— Отсутствию драконов.

Стиви бросила взгляд на Гранд-Хаус, высившийся в противоположном конце лужайки. В темноте светились окна, своими перекошенными прямоугольниками напоминая вытаращенные глаза. Остов дома очерчивала луна; дверь полностью утопала в тени портика, что превращало Гранд-Хаус в громадное существо, глядевшее на тебя, но не пускавшее внутрь. На конце трезубца статуи Нептуна примостился луч прожектора. В такой час, когда Гранд-Хаус, почти невидимый, скрывался за пеленой мрака, Стиви лицезрела его впервые. И понимала, что он собой представлял: безумное место, отвергнутое горами. Гора Топор — вот как она называлась, потому что действительно напоминала своей формой топор. Гора Топор не хотела, чтобы ей изуродовали лицо и спилили на ней деревья. Она не желала иметь ничего общего с этой школой и поэтому сожрала создавшую ее семью. Сожрала медленно и аккуратно, маленькими кусочками, пока от той ничего не осталось.

В голове Стиви творилось что-то странное.

— Что поделывает Пульсирующий Норб? — спросила она, стараясь отогнать свои мысли.

— Ничего. Он представляет собой что-то вроде стены из желе «Джелло»… Туда можно сунуть что угодно, и никто ничего не заметит.

— Значит, это стена, в которой можно что-нибудь спрятать? Раньше ты мне этого не говорил.

— В основном она пульсирует, — сказал Нейт, — внешне кажется, что дышит. На данный момент я не работаю над Пульсирующим Норбом.

Рассказ об этой пульсирующей, дышащей стене Стиви не нравился. Только не сейчас — когда с противоположного конца лужайки ей грозил этот заразный дом. Зачем она вообще сюда приехала? Зачем прошла меж двух сфинксов? Зачем вернулась после смерти Хейза? Сколько еще ее нужно предупреждать?

Ну вот, началось. В груди зашевелился зверь, существо с пальцами, сжимающими сердце, сбивающими его ритм, шепчущее на ушко всякие гадости до тех пор, пока окружающий мир не начинает разваливаться на части. Он был уже на подходе, как все, что сидит у человека в голове.

— Мне он нравится.

— Ты не понимаешь, что такое Пульсирующий Норб. Никто не понимает, что он такое.

— Я закажу его.

— Никто не может заказать Пульсирующий Норб, — возразил Нейт. — Может, подождем внутри?

— Нет, — ответила она.

— Почему?

— Потому что я не могу сдвинуться с места.

Это, по крайней мере, было правдой. Если обратиться в камень, сильнее сжать в руке телефон, ухватиться за реальность, в которой существовали Нейт, Ларри, Фентон и Хантер, то зверя можно одолеть. Она была обязана это сделать. Потому что получила ответы.