Сестры лжи - К. Л. Тейлор

– Поживее! – командует он, и я делаю еще один шаг. Пламя вновь трещит под капнувшим жиром, и тут-то, вместе с порывом ветра, меня накрывает стена такого страшного жара, что я невольно отскакиваю. И спиной врезаюсь в Линну.

Волосы у нее убраны в два тугих шара над висками. Толстую черную оправу прикрывает розовая челка, но глаза ее я вижу отчетливо: по-свинячьи крошечные и темные за очковыми стеклами.

– Давай-давай, – толкает она меня между лопатками. – Делай, что сказано.

Я шагаю ближе. Звонкие, сухие звуки, которые издают барабанчики Шоны, не только не умолкают, а становятся громче, как, впрочем, и протяжное завывание Кейна. От жара и дыма начинают слезиться глаза. Коза на вертеле пялится черными дырами глазниц то на сумеречное небо, то на меня. Раздается треск, что-то лопается, и под фонтан искр на землю падает оторвавшаяся нижняя челюсть. Паула нагибается, желая подобрать ее, тут же визжит от боли и отскакивает в сторону, тряся рукой, словно веткой кустарника. Я бросаю взгляд на Айзека. Дейзи вновь у него на коленях, оба неотступно следят за мной остекленевшими от выпивки глазами, чуть приоткрыв искривленные усмешкой рты.

– Ну, давай же! – кричит он.

Мне всего-то надо на пару мгновений сунуть руку между козой и огнем, и на этом конец. Если не зевать, даже боли не будет.

– Эмма.

Линна придвигается, вставая рядом и прикрывая лицо ладонью от палящего жара.

Я протягиваю руку к огню. Танцующее пламя прыгает чуть ли не на кончики моих пальцев. Инстинктивно прячу их, сжав кулак.

– Эмма, я никогда не требовала ничего, кроме дружбы.

Время замедляет свой бег, когда я поворачиваю к ней голову. В ту секунду, когда я со всей пронзительностью осознаю, что она врет, Линна выбрасывает руку, словно кнут, и бьет меня по запястью, отчего вся моя ладонь погружается в угли. Взмывает сноп искр, пламя с шумом извергает золу и копоть, а я отдергиваю руку обратно.

Сначала не ощущаю ничего.

Потом…

В меня ударяет штормовая, до того яростная волна боли, что подкашиваются ноги; сил хватает лишь на того, чтобы не свалиться в костер.

Барабанный рокот умолкает, Кейн давится своей же нотой, падает тишина. Все застывают и таращатся.

Курносая девчонка зажимает рот ладонью. Парень рядом с ней привскакивает, а худая брюнетка издает краткий, нервный смешок. Дейзи, по-прежнему висящая у Айзека на шее, встречает мой взгляд. В нем нет ни сострадания, ни обеспокоенности, ни сожаления. Она смотрит на меня бесстрастно – точь-в-точь как на того геккона.

– Ничего, она в порядке, – режет тишину фальцет Линны. – Только упилась. Короче, народ, поосторожней с нашим компотиком. Вещь убойнее, чем кажется.

Курносая фыркает из-под ладони, высокий парень оседает обратно на пятки, а брюнетка теперь уже открыто смеется.

– Ну, чего встала, – хватает Линна меня за локоть и отдергивает от костра. – Иди проспись.

Пока она бесцеремонно выталкивает меня из общего круга, я ловлю на себе взгляд Кейна. Кончиком языка он лижет себе верхнюю губу.

– Тебе сказано: в очередь!

Крепкие пальцы смыкаются на моем запястье, оттаскивая от Линны. Йоханн наполовину ведет, наполовину волочет меня в сторону главного корпуса и заставляет сунуть руку в то ведро, которое я давеча опрокинула. Воды в нем осталось на самом донышке, но облегчение приходит сразу.

– Спасибо, – выдавливаю я, пока он сидит рядом на корточках. – Спасибо…

Губы у него разлепляются, будто вот-вот последует ответ, затем он просто отворачивается, по-прежнему держа меня за руку.

– Дамы и господа! – Айзек встает на ноги. – Пока местной выпивохе оказывается посильная медицинская помощь, разрешите сказать пару слов… Эбигейл, Лесли, Кэролайн и Джейк! Я могу лишь принести свои глубочайшие извинения за скудность нашего стола. Пусть даже у нас наилучший шеф-повар на всей Аннапурне, – он раскланивается в сторону Раджа, на что Киран разражается аплодисментами, – даже он не в состоянии сотворить чудеса гастрономии из воздуха. Но волноваться нет причин, поскольку мы прямо завтра устраиваем поход в Покхару за провизией! Впрочем, хотя я сказал «мы», в действительности эта почетная миссия возложена на плечи Гейба с Ал.

Новички нетрезвыми голосами выражают свой восторг, ничуть не замечая встревоженных взглядов, которыми обмениваются старожилы «Эканты».

– У кого-то есть вопросы? – интересуется Айзек, скрестив руки на груди, взглядом бросая вызов любому, кто осмелится выдвинуть совершенно очевидный аргумент насчет притаившихся разбойников. Убедившись, что никто не раскрывает рта, он садится, и Дейзи тут же льнет к нему со страстным поцелуем в губы. Через секунду вновь просыпаются барабаны, звучат напевы и молитвенные речитативы; Йоханн встает, увлекая меня за собой. Едва ладонь выныривает из воды, как в руке начинает пульсировать боль.

– Так ты говоришь, на все готова ради общины? А, Эмма?

Он уводит меня ото всех, в сторону одного из костерков, которыми подсвечиваются ступеньки в сад.

– Не надо, – упираюсь я пятками в землю, но Йоханн слишком силен. – Пожалуйста, не заставляй меня снова класть руку в огонь!

Он тянется к заднему карману штанов и что-то протягивает мне.

– Это паспорт Ал. Сожги его.

Я гляжу на тоненькую красно-коричневую книжицу. Паспорт Ал – не просто документ, открывающий дорогу домой. Это свидетельство того, что она существует. Без него эти уроды избавятся от моей лучшей подруги с такой же легкостью, как это было проделано со злосчастной Рут.

– Ну же, кидай!

Я смотрю в сторону дворика, а если точнее, на ворота. Если я не раздобуду ключ, придется как-то перелезать. Насколько я помню, в одном месте козьего загона есть дырка, которую кто-то заделал старой, поломанной лестницей. Надо отвязать проволоку, которой она крепится…

– Кидай, говорю!

Да, я собиралась захватить Ал с собой, но затем обнаружила у нее в рюкзаке мои пропавшие таблетки. Зачем она так поступила? Я-то считала, что могу на нее положиться… С другой стороны, то же самое я думала и про Дейзи.

– Сожги паспорт сию же секунду, или я отведу тебя обратно на детокс.

Я мотаю головой.

– Нет. Ни за что.

Надо верить Ал. Вопреки всему я должна ей верить.

Я нянчу больную руку, прижимая ее к груди. Болит настолько сильно, что хочется оторвать всю кисть.

– Делай, что сказал, – насильно сует мне паспорт Йоханн. – Бросай в огонь. Бросай!

– Нет. Нет. Не могу.

– Тогда я сам!

Он выдергивает его у меня из пальцев и швыряет в костер.

– Нет!

Йоханн перехватывает меня за поясницу, не давая дотянуться. Пришпилив руки к бокам, не отпускает, пока пламя, облизав края, не перекидывается на обложку, целиком делая ее черной. Когда от паспорта остается лишь серая зола, он толкает меня в сторону сараев.