Ясновидящая - Нора Робертс

– Ах, как это романтично, Лайла, – ехидно сказала Фэйф.

– Я люблю романтику, мисс Фэйф, но у меня столько же здравого смысла. А вот тебе его как раз не хватает. И той бедняжке, по-видимому, не хватало тоже.

– Ну, у меня хватило здравого смысла, чтобы дать пинка под зад не одному.

– Но сначала ты вышла за них замуж, да?

– Я могла бы не два раза выйти замуж, а больше. По крайней мере, я не старая дева.

– Что толку в браке, если он кончается, едва начавшись.

– Фэйф! – На пороге кухни стояла Маргарет. Лицо у нее было суровое. – Мне нужно поговорить с тобой. В гостиной.

– Ладно. – Фэйф раздавила в пепельнице сигарету. – Эх, надо мне было подольше задержаться в городе.

– Прояви к маме уважение.

– Ладно, Лайла. Однако меня бы удар хватил, если бы она проявила ко мне уважение тоже.

И Фэйф с независимым видом не спеша направилась в гостиную.

Мать сидела в кресле, несгибаемая, как затвердевший алебастр.

– Я не одобряю твою манеру сплетничать со слугами.

– Я сплетничала с Лайлой.

– Оставь этот тон. Лайла, возможно, не просто прислуга у нас в доме, но тебе не подобает сидеть в кухне и болтать с ней.

– А тебе подобает подслушивать? Мне двадцать шесть лет, мама. И давно прошло время, когда ты могла читать мне нотации.

– Да, я не сумела научить тебя хорошим манерам. Мне сказали, что ты вчера много времени провела с Викторией Боден. Вы вместе вызывали полицию.

– Верно.

– Плохо уже то, что ты оказалась замешанной в неприглядной ситуации, но совершенно нетерпима твоя связь с этой женщиной. И я не потерплю подобного поведения или…

– Или что? Мама, я буду ходить куда хочу и иметь отношения с кем мне заблагорассудится. Так было всегда. Тем более напрасно ты завела об этом разговор сейчас.

– Я думала, что из уважения к памяти сестры ты прервешь отношения с особой, которую я считаю виновной в смерти Хоуп.

– Но, может быть, именно из уважения к ее памяти я вступила в эти отношения. Ты никогда не могла терпеть Тори. И ты бы, конечно, запретила Хоуп дружить с ней, однако ты не решалась запретить Хоуп что бы то ни было. А если бы запретила, она сумела бы обойти запрет. В этом смысле она была гораздо умнее меня.

– Не смей говорить в таком тоне о моей дочери!

– Вот именно. Твоей дочери. Мне вот никак не удавалось стать ею в той же степени. Вот об этом ты, наверное, никогда не думала. Тори не виновата в том, что случилось с Хоуп, но очень вероятно, что в ее руках ключ к разгадке, почему Хоуп погибла. Может быть, тебе легче вспоминать о Хоуп как о непогрешимом ангеле, чья жизнь была не прожита, но и ничем не замутнена. Я же хочу знать, почему она умерла. И кто убил ее.

– Но эта женщина не даст тебе ответа на эти вопросы. Вся ее жизнь – одна сплошная ложь.

– Что ж, – и Фэйф, ослепительно улыбнувшись, встала, – значит, у нас с Тори гораздо больше общего, чем я думала.

И она, покачивая бедрами, удалилась.

Маргарет поспешно прошла в библиотеку и сразу же позвонила Джеральду Перселлу с просьбой приехать как можно скорее.

Получив заверения, что не пройдет и часа, как он прибудет, она открыла потайной сейф за картиной с изображением «Прекрасных грез» и вынула оттуда две папки с документами.

Потом она приказала подать на террасу чай с булочками и любимыми пирожными Джеральда. Она очень любила ритуал дневного чаепития: тончайшие фарфоровые чашки, серебро, почти прозрачные ломтики лимона, кубики коричневого и белого сахара в сахарнице. Пожалуй, для чая еще жарковато, но белый тент давал достаточно тени, а растения создавали достойный антураж: вьющиеся по кирпичным стенам дома розы и ярко-красный гибискус.

Она села у стола, сложив руки, и оглядела свои владения. Она работала в этом саду, она его растила, и она все это сумеет защитить.

Маргарет подняла глаза на входящего Джеральда. «Он изжарится в костюме и галстуке», – мелькнула у нее ленивая мысль, и она подала ему руку.

– Очень благодарна за столь быстрое появление. Хотите чаю?

– Чудесно бы. Маргарет, у вас был встревоженный голос.

– И я действительно пребываю в тревоге.

Однако рука у нее была тверда как скала, когда она приподняла чайник веджвудовского фаянса и стала разливать чай.

– Это касается моих детей и «Прекрасных грез»… Вы знаете, что семьдесят процентов всего состояния перешло Кинкейду, двадцатью располагаю я, у Фэйф – десять.

– Правильно. Проценты и доходы делятся соответственно и ежегодно.

– Как вы думаете, что, если я изыму свои двадцать процентов с тем, чтобы заставить Кейда вернуться к более традиционному ведению хозяйства?

– Ему это причинило бы значительные неудобства, но его доля состояния гораздо больше.

– А если бы я убедила Фэйф отдать мне свои проценты?

– Ну это, конечно, усилило бы ваши позиции. Но могу я спросить вас, как друг и ваш адвокат, вы разочарованы тем, как Кейд управляет «Прекрасными грезами»?

– Я разочарована моим сыном и уверена, что он должен использовать свое владение в более достойных целях. А попросту говоря, я желаю, – и Маргарет намазала маслом горячую булочку, – чтобы Виктория Боден покинула Прогресс. В данный момент мне трудно уладить необходимые детали с Фэйф, но она образумится. Она всегда повиновалась минутному настроению. Думаю, я сумею уговорить ее продать мне ее акции недвижимого имущества. Тогда я буду осуществлять контроль над третью состояния. Полагаю, что эта девица Боден заключила годичные арендные соглашения на дом и магазин. И я хочу, чтобы эти соглашения были расторгнуты.

– Маргарет, – Джеральд похлопал ее по руке, – оставьте все как есть.

– Нет, я не потерплю ее связи с моим сыном. Я сделаю все необходимое, чтобы положить ей конец. Я хочу, чтобы вы составили новое завещание и вычеркнули оттуда и Кейда, и Фэйф.

– Пожалуйста, Маргарет, не действуйте сгоряча.

– Я не пущу в ход завещание до тех пор, пока не лишусь выбора. Но мне надо доказать Фэйф, что намерения мои серьезны.

И Маргарет поджала губы.

– Уверена, что, когда она осознает угрозу потери такой крупной суммы, она станет сговорчивой. Я желаю, Джеральд, чтобы в моем доме снова воцарился порядок. Вы сделаете мне огромное одолжение, если найдете способ в кратчайшее время расторгнуть и арендные соглашения.

– Но вы рискуете тем, что ваш сын выступит против вас.

– Лучше это, чем бездеятельно наблюдать, как он пятнает доброе имя семьи.