Капля крепкого - Лоуренс Блок

— Это всегда трудно сказать.

И все же «птицы», решил я. Одна ласточка лета еще не делает, а поскольку упомянут хор, нужно больше одной птицы.

— Взять, к примеру, парня, которого он называет «С.». Существует ли он на самом деле? Возможно, «С.» — лишь плод авторского воображения.

— Возможно.

— А если «С.» обозначает у него «Сам»? Мол, он сам решает, что женщина должна умереть, поскольку она свидетель? Вся эта история с С., который якобы хватает за руки автора и заставляет его спустить курок, типичный пример психопатического бреда. У парня налицо раздвоение личности: в него вселяются сразу два человека, и один из них, плохой, убеждает хорошего сделать то, чего он позже будет стыдиться.

«Обнаженный хор нестройный…» Вроде бы Китс? Придется, видно, посмотреть в сборнике Бартлетта «Знаменитые цитаты и изречения». Буквально две минуты покопаться в цитатнике, и я буду знать имя поэта и название стихотворения, а затем проведу еще часа два, перескакивая на отрывки и фрагменты, которые доводилось смутно припоминать в других случаях.

У Джен был этот цитатник Бартлетта, и порой я заглядывал в него, когда она возилась на кухне или занималась доведением до совершенства очередной скульптуры, над которой работала.

Может, стоит сходить в книжный магазин «Стрэнд» и купить себе цитатник? Куда проще, чем искать себе другую подружку, у которой эта книжка стоит на полке.

— Но если и был некий С., — продолжил Стеффенс, — он не производит на меня впечатления парня, которым следует заняться вплотную. Все было бы иначе, если бы этот писака был под рукой и мог подтвердить, что именно так и произошло. Но документ сам по себе… Не знаю, вряд ли только на основании его можно упрятать человека в тюрьму, так или нет?

— Так, — кивнул я. — Но лишь в том случае, если этот документ — единственная улика. А вот это не так.

— Разве?

— Можете назвать это интерпретацией. Несколько страниц, по которым можно идентифицировать мистера С. и узнать, чем он занимался в прошлом.

— И написаны они кем-то другим?

Я кивнул.

— От руки? И копии существуют?

— Почерк не столь хорош, как в виденном вами образчике, — добавил я. — Но ведь вы сами только что говорили: кого волнует этот долбаный почерк?

— Только монахинь.

— Именно.

— Да и то немногих. И однако же, вы упомянули, что почерк не столь хорош, а потому содержание скорее всего из области домыслов. Будь у автора доказательства, он бы не стал заниматься всей этой ерундой.

— И тогда С. сидел бы в камере в Томбс.[57]

— Если бы это был тот самый С.

— Разумеется.

Он снова закурил сигарету. Дымил несколько минут, выпуская колечки дыма в сторону деревьев. Возможно, в голове у него крутилась та же строчка. «Обнаженный хор нестройный». Или он помнил не только поэта, но и название стихотворения. Как знать, что происходит в голове у другого человека?

— Чего вы хотите, Мэтт?

— Просто жить дальше.

— И все? Что же вам мешает?

— С. может помешать.

— И тогда оба эти документа на одну тему, но написанные разными почерками, отправятся к заинтересованной и вполне официальной стороне? Верное предположение?

— Совершенно верное.

— Но если с вами ничего не случится…

— Тогда ничего не случится и с документами, и С. будет продолжать жить своей обычной жизнью.

— Не такой уж и плохой жизнью.

— Да, и моя меня вполне устраивает.

— Все это, конечно, замечательно, — протянул Стеффенс, — но ведь никто не живет вечно.

— Да, слышал.

— Я вам, конечно, этого не желаю, боже упаси. Но ведь вы можете умереть и по вполне естественной причине.

— Надеюсь, рано или поздно это произойдет именно так.

— Но если произойдет раньше времени…

— Тогда это будет расценено как те два выстрела — в рот и в голову, — спокойно отозвался я. — И эти два документа доставят по назначению. Но велики шансы, что вам к тому времени беспокоиться будет уже не о чем.

— Это вы о чем?

— Ну, вы года на три старше меня. Вы страдаете избыточным весом, и потом… сколько вы курите? По три пачки в день?

Как раз в эту минуту он доставал сигарету из пачки. И тут же засунул ее обратно.

— Да, как раз подумывал бросить.

— Когда-нибудь бросали в прошлом?

— Ну, может, пару раз.

— Но, как я понимаю, без толку?

Стеффенс сунул пачку в карман.

— Как знать, — буркнул он. — И вообще не понимаю, куда вы клоните?

— Вы страдаете избыточным весом и много курите. Да еще и пьете.

— Совсем немного.

— Гораздо больше меня. Так о чем это я? Ах да. С учетом всех этих обстоятельств вы вполне можете умереть раньше меня, и тогда беспокоиться вам совершенно не о чем. А если все же меня переживете, тогда у вас будет достаточно времени прикинуть, какие обвинения будут предъявлены вам в суде и какой светит срок.

— Бог ты мой, — пробормотал он и нахмурился. — А что, если вы снова начнете пить?

— Для нас обоих будет лучше, если не начну, — ответил я. — Так что в следующий раз, когда вам вдруг захочется прикупить бутылку-другую «Мейкерс Марк», советую выпить их самому.

— Так и знал, что этот долбаный виски плохая идея, — усмехнулся он. — Просто увлекся ее красотой и элегантностью. Ну, сами понимаете. Вы входите в комнату, видите стакан, потом бутылку. Я решил, это вызовет определенные последствия.

— Тут вы оказались правы.

— Какое впечатление все это произвело? Вы испытали искушение?

— Вы когда-нибудь боялись высоты?

— Высоты? Но это-то тут при чем?

— Да нет, это я так. Просто любопытно.

— Против самолетов ничего не имею. Сидишь в замкнутом пространстве, тебя везут, беспокоиться не о чем. Но если подойти к краю обрыва или забраться на скалу…

— Тогда все по-другому?

— Совсем иначе.

— Я такой же. И знаете, в чем тогда состоит страх? Что вдруг захочется прыгнуть вниз. Я, конечно, не прыгаю, но боюсь, вдруг появится такое искушение.

Он выслушал все это очень внимательно и кивнул.

— Я совсем не хотел пить. Но стакан с виски стоял передо мной, и я испугался, вдруг захочу. Что меня вдруг охватит неудержимое желание, и я не смогу ему противиться.