Покореженное эхо - Михаил Март

Известие о гибели Гортинского никак не подействовало на Таисию. Она его не знала и видела один раз мельком, когда проследила за ним до аэропорта. Главный зачинщик ограбления стерт с земли снежной лавиной, и, стало быть, последняя помеха на пути к цели устранена. Тем лучше. Только бы об этом не узнал Павел.

Иначе он вспомнит о карточках, хранящихся у Гортинского, и что он предпримет, никому не известно. Придется форсировать события. Сорвать такую операцию на последнем вираже непростительно.

Тая, скрипя зубами, поехала домой к Павлу. И опять весь вечер придется перед ними кривляться и репетировать бездарную пьесу, которую ни один здравомыслящий человек ставить никогда не станет. Она провалится, даже если занять в ней самых ярких звезд сцены. Но дело не в пьесе, а в ее финале.

Тая села в машину и поехала на работу, другим словом свидания с Павлом она назвать не могла.

Совершенно по-другому расценивали гибель Гортинского в частном детективном бюро «Титановый щит».

Новость принес Метлицкий. Он хотел сам по секрету от друзей встретиться с Гортинским и предупредить его об опасности. Настя же решила по-другому. Она собиралась взять писателя под личную опеку. Черт с ними, с коммерсантами. А позволить кому-то убить хорошего талантливого писателя нельзя.

Опеки не получилось. Гортинского не нашли. И только Метлицкий, побывавший в издательстве Гортинского, узнал, что там готовят некролог для «Литературной газеты» Новость всех поразила.

– Я согласна, – возмущалась Настя. – Гортинский – экстремал. Всю жизнь ходит по лезвию бритвы. Но хоть убейте меня, не могу поверить, что ему сосулька на голову упала.

– Не сосулька, а снежная лавина, – поправил Метлицкий. – Бывает, что целые села, как карточные домики, сносит. Это же стихия, дорогуша, с ней шутки плохи.

– Звучит глупо! То же самое, если бы мне сказали, что ему кирпич на голову упал.

Только Журавлев сидел и помалкивал.

– Послушайте, – продолжал Метлицкий. – Дик нашел паспорт и права Ольги в квартире. А если она не стала делать никаких фальшивых документов, а сделала себе загранпаспорт? Когда человек уезжает за границу, то он российский паспорт оставляет дома. Там он не нужен. Вот почему никто не может найти Ольгу. Тю-тю, ее нет в Москве. Пока Таисия здесь убивает коммерсантов, Ольга поехала в Альпы убирать Гортинского.

– Ага. И устроила там лавину! – рассмеялась Настя.

– Проще простого. Выстрел в воздух – и лавина пошла. Нужен детонатор. Звуковой волны достаточно.

– А что ты молчишь, Дик? – спросила Настя.

– Жду, пока вы чушь перестанете пороть.

– Ладно, не зарывайся, великий Шерлок Холм. Выкладывай свои черные карты на стол.

– Пожалуйста. Если бы Гортинского убрали, то по-тихому и зарыли бы в лесу.

И до сих пор никто об этом не знал бы. А он сам струсил и сбежал. Вы забыли о главном. Кто-то из сестер, скорее всего Ольга, была с ним связана. Ведь это она получила возможность найти рукопись у Гортинского, прочитать ее, заинтересоваться, снять копию с романа и видеопленки. И первые двое убитых на фотографиях помечены ее рукой, и Ольга вызвала сестру к себе на помощь.

Гортинский – казначей. Карточки шли к нему. И если убить его, то так, чтобы никто не узнал, иначе карточки на его адрес поступать не будут. А когда он удрал в Альпы, девочки забрали карточки. Ведь раньше их в квартире на Киевском не было. Получив ключи в свои руки, им нет необходимости убивать писателя. Его карточка попала к ним первой. Вот в этом я не сомневаюсь. Но в ваших дебатах проскользнула одна трезвая мысль. Только вы ее тут же загубили взрывами в горах. Возможно, Ольга так и сделала. Я имею в виду, получила загранпаспорт и уехала за кордон. Если вспомнить, что девушки не знали адрес бункера, где хранятся картины. Вот с этой целью Ольга могла поехать к Гортинскому, с которым, как можно догадаться, находилась в близких отношениях, и решила выяснить у него адресок. Если бы они знали заветное местечко, где лежат картины, то Тая не клюнула бы на нашу приманку и не пошла бы взламывать наш офис. Таким образом они и распределили между собой обязанности. Тая заканчивает здесь черную работу, а Ольга, которую ищет вся милиция Москвы, обрабатывает Гортинского.

– Красиво пишешь, Шерлок Холмс, – усмехнулся Метлицкий. – А почему бы Гортинскому не послать ее к чертовой матери?

– Нелогично. И объясню почему. Гортинский бросил карточки и уехал, чтобы сохранить себе жизнь. Он был уверен, что убийца один из семерых. Отдав ему карточки, он себя обезопасил. Мол, берите и грызитесь, я из игры выбываю. И вдруг к нему приезжает Сльга и говорит: «Дорогой Веня, любимый. Я сделала все чтобы мы с тобой были счастливы только вдвоем. Я прочитала твою рукопись и поверила в нее. Но я знала, что ты не способен на убийство. Я нашла надежного человека в лице моей сестры, которая смогла сделать все, что ты написал в своем романе. Теперь все карточки у меня. Я знаю, где взять ключи. Поедем с тобой вместе в Швецию и откроем бункер. Там шесть миллионов. Два отдадим сестре, а четыре достанутся нам, и мы начнем с тобой новую красивую жизнь. В России ты уже никому не нужен. От этого ты лишь выиграешь, а не проиграешь. Твоих партнеров больше нет на свете, и тебя никто преследовать не станет. Тайна останется тайной на века!» Как вам такой расклад?

– Вполне логично, – сказала Настя в то время, как Метлицкий сидел и слушал, открыв рот. – Но маленькая неувязочка. Гортинский все же погиб!

– Вот поэтому о нем надо забыть. Адрес они уже знают.

– Липовый.

– Не в этом дело. Я о другом беспокоюсь. Ольга в Россию не вернется.

Наверняка они между собой созваниваются. А значит, Ольга в курсе, что адрес у них в кармане. Зачем ей рисковать и возвращаться в Россию, где она объявлена в розыск.

– И что же нам делать?

– Накрыть Таисию с поличным. По-другому ее вину не докажешь. Она же святая, с нее только иконы писать. И в ряде случаев Настена ей обеспечивала алиби. Марецкий ее даже всерьез не воспринимает. Так, ходит какая-то юродивая Аленушка в поисках братца Иванушки. Поговорила бы она с ним, как со мной в кафе, тогда бы он понял, с кем дело имеет.

– А если Ольга в Москве? – спросила Настя.

– Тогда мы это дело проиграли к чертовой матери и нам пора закрывать эту лавочку.

– А если забрать из ее сумки пистолет? Неопровержимая улика, – предложил Метлицкий.

– Сумку я уже проверил, револьвера в ней нет!