Суррогатная мать - Таня Карвер

Паб «Проем в стене», как явствовало из названия, представлял собой именно проем в стене. Сохранившаяся старая римская крепостная стена, которая опоясывала город и громко называлась его историческим достоянием, за столетия много раз ремонтировалась. У паба, построенного на месте ворот Балкерн Гейт, места вторжения в город древних римлян, тоже было своего рода наследие. Хотя он и располагался неподалеку от центра, тем не менее не привлекал гарнизонных солдат или местных пьяниц. Соответственно, здесь реже случались проявления насилия, а это, в свою очередь, означало, что в этом месте у Клейтона было меньше шансов столкнуться с кем-нибудь из коллег.

Войдя, он, непривычный к подобной обстановке, постарался как можно быстрее сориентироваться. «Паб не для копов», — подумал он, но потом сделал поправку: он мог бы представить зашедшего сюда Фила. Кроме него, пожалуй, больше никого.

На стенах только плакаты с объявлениями о концертах в Центре искусств и спектаклях в расположенном неподалеку театре «Меркьюри», потертые доски пола, специально подобранная разношерстная старая деревянная мебель. За столом расположилась компания людей в перемазанных краской комбинезонах — пришедшие на перерыв декораторы и художники из театра. У стойки бара сидели несколько типов хулиганистого вида. Клейтон решил, что, несмотря на обильный пирсинг и свирепый макияж, они вряд ли могут представлять угрозу для кого-то, разве что передерутся между собой.

Планировка паба казалась бессистемной. Похоже, что с годами здесь добавлялись все новые и новые секции. Отсюда неровности пола, ступеньки вверх и вниз, связывавшие разные уровни. Здесь были открытые пространства и укромные уголки, высокие потолки и совсем низкие, скошенные. Высматривая человека, приславшего текстовое сообщение, Клейтон огляделся по сторонам и поморщился от грохота музыкального автомата: оттуда неслось нечто невразумительное и навязчивое, что он не смог бы оценить никогда.

Он обнаружил ее сидящей на кожаном диване в углу в задней части паба под косыми стропилами, поддерживавшими крышу.

Софи.

Перед ней стоял стакан. «Водка с колой», — решил он. Софи была одета в джинсы, ботинки и блестящую черную дутую куртку. Рядом с диваном Клейтон заметил довольно большой пакет. Он направился к ней, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что в пабе нет знакомых.

— Значит, тебя все-таки отпустили? — сказал он.

— Пришлось. У них на меня ничего не было, — ответила она, делая глоток из своего стакана.

Он сел рядом.

— Я очень рискую, встречаясь с тобой. Надеюсь, дело того стоит.

Она поставила стакан на низкий столик и повела плечами, выставляя грудь. На губах ее блуждала слабая улыбка.

— Я того стою.

Клейтон промолчал.

Настроение Софи мгновенно изменилось. Улыбка исчезла.

— Я ушла от него, — сказала она.

— От Бразертона?

— А от кого еще? — Голос ее звучал мрачно.

Клейтон пожалел, что не заказал в баре выпивку.

— И что он сказал?

Лицо ее осунулось, глаза уставились в стол.

— Я ему еще не говорила. Просто пришла домой, забрала свои вещи и ушла. Он узнает об этом, когда вернется домой.

— Он наверняка взбесится.

— Его проблемы.

Она сделала еще один глоток, на этот раз большой.

Клейтон бросил взгляд на часы. Интересно, что сейчас делают Фил и его команда. Он чувствовал себя скверно из-за того, что не был с ними. Как гарпунер, которому не хватает цели. Он понимал, что это совсем другой случай, но чувствовал себя именно так. Его это смущало. Первой его мыслью было: «Что я скажу маме?» Она всегда так гордилась его достижениями. А теперь его отстранили от самого сложного дела, каким ему когда-либо приходилось заниматься. Конечно, его вины в этом нет, но каково будет ей, когда она об этом узнает? Сейчас он должен был находиться там, с ними, работать, вести расследование. А не сидеть здесь и переживать за свое будущее. Но выбора у него не было. Когда позвонила Софи, он не знал, с чем это связано. Но если речь идет о том, что может как-то спасти его карьеру, он должен идти. Вот теперь он об этом узнал.

— Что ж, желаю удачи. — Он встал, собираясь уйти.

— Что это ты делаешь? — Она удивленно посмотрела на него.

Он обернулся и склонился над ней. Посмотрел прямо в разрез на ее груди.

«Прилично это или неприлично — уже неважно», — подумал он.

— Я ухожу. Говорить нам особо не о чем. Ты бросила его. Желаю удачи!

В глазах Софи вспыхнула ярость. С этим Клейтон никогда раньше не сталкивался.