Пропавший - Мэри Торджуссен

– Мэтт! Мэтт!

Он даже не пошевелился. Я не знала, как правильно проверить наличие или отсутствие пульса. Мне никогда не приходилось делать это прежде. Я прикоснулась к его руке, но мои пальцы были скользкими от пота и дрожали так сильно, что я ничего не могла ими ощутить. Я дотронулась до его лица, до губ. Мэтт не двигался. Когда же попыталась развернуть его голову к себе, то увидела глубокую рану на виске и растекавшуюся по полу лужу крови.

О боже, он мертв!

Меня охватила паника, и я стала лихорадочно осматриваться по сторонам. Французские окна были распахнуты, шторы слегка колыхались на ветру. Даже отсюда я могла видеть, что ограждения балкона больше нет. Сумка Кэти валялась, словно обвив ручкой ногу Мэтта и как бы навсегда привязав его к себе.

Моя сумочка лежала на полу рядом с диваном. Я перекинула ее через плечо и стала рыться внутри, проверяя свои ключи. Нужно было срочно убираться отсюда. Но руки так дрожали, что я едва удержала в них связку ключей.

Выглянула в коридор. Там не было никого.

Тихо закрыв за собой дверь, я стала спускаться по лестнице с той стороны здания, рядом с которой оставила машину. Сердце с силой билось о грудную клетку, пот лил ручьем. У меня подскочило давление, все расплывалось перед глазами, но тем не менее я обращала внимание на любую мелочь. Знала, что поблизости никого нет. В коридорах была тишина, на лестницах – ни души.

Дверь на улицу открылась, и меня буквально ударило волной теплого вечернего воздуха. Я постаралась изобразить спокойную и даже замедленную походку, направившись к проулку, где находился мой автомобиль, но ноги плохо подчинялись мне, и со стороны меня могли бы принять за пьяную. Пальцы соскользнули с ручки дверцы машины. В голове шумело, когда я все-таки сумела пристегнуться ремнем безопасности.

Что мне теперь делать? Мой возлюбленный. Моя лучшая подруга. Да, они предали меня, но как я могла бросить их там? Я полезла в сумку. Необходимо вызвать «Скорую помощь». Но стоило мне набрать цифру 9, как до меня издалека донесся звук сирен, и я снова почти потеряла контроль над собой. Они ехали, чтобы арестовать меня!

Я завела мотор машины и выехала из проулка. Дважды выполнив повороты, оказалась на улице, тянувшейся параллельно фасаду здания, и остановилась в ее конце, глядя в ту сторону с вершины пологого холма. Небольшая группа людей уже собралась во дворе. Розовое платье Кэти разметалось по асфальту. Рядом с ней лежало сломанное ограждение балкона. Две женщины склонились над ней, встав на колени. Мужчина указывал на пустоту, зиявшую на балконе Мэтта, и я понимала, через несколько минут будет обнаружен и его труп.

Я все еще не могла сообразить, как поступить. Отправиться домой и вести себя так, словно меня никогда здесь и не было? Или подъехать к тем людям и сообщить, что Мэтт тоже мертв? В гибели Кэти никаких сомнений быть не могло. Любопытные уже отошли от тела, и лишь одна женщина осталась рядом. Две совсем молоденькие девушки плакали, обнявшись.

Я сходила с ума от страха.

В салоне была удушающая жара, и я опустила стекла в окнах, с трудом попадая пальцами по кнопкам. Звуки сирен раздавались теперь гораздо ближе, и от их завывания у меня снова сильно заколотилось сердце. Это заставило меня наконец принять решение. Я нажала на педаль акселератора и свернула вправо. Проехала какими-то узкими и неизвестными мне улицами, а через пару миль остановилась на берегу канала. Набережная оказалась пустынной. Я не видела на ней ни одной человеческой фигуры, ни единого автомобиля. Это было место, куда я прежде никогда бы не приехала, но, если честно, то в тот момент никто не представлял для меня большей опасности, чем я сама.

Сердце по-прежнему колотилось к груди так сильно, что я не могла сосредоточиться ни на чем. Посмотрелась в зеркальце заднего обзора и увидела свое лицо – бледное, с глубоко запавшими глазами. С выражением неописуемого ужаса на нем. Мысли хаотично метались, когда я в отчаянии принялась размышлять, как мне поступить дальше. Я пробыла там больше часа, стараясь дышать размеренно. Вдох – выдох. Все медленнее и медленнее. Теперь уже стремление представить лицо своей учительницы стало для меня непереносимым. Ведь я постоянно рассказывала ей о насилии, которое вершил над нами мой отец, и вот в кого превратилась сама.

Мне хотелось скорее попасть домой и лечь в постель. Я жалела о невозможности перенестись во вчерашний день или, что было бы еще лучше, на полгода назад. В любое время, кроме нынешнего.

А потом до меня дошло. Что бы ни произошло потом, оно становилось неизбежным, как бы предписанным свыше. И никакие мои поступки уже ничего не могли изменить. Моя жизнь изменилась, и это тоже было предначертано судьбой. Я потеряла двоих самых близких людей или которых считала самыми близкими. И ничто не могло мне их вернуть. Я завела мотор и медленно двинулась дальше. Вскоре заметила выезд на шоссе и влилась в плотный транспортный поток.

Дорога домой оказалась сплошным кошмаром. Я все еще находилась в глубоком шоке. Держалась на крайней левой полосе, хотя мной владело желание двигаться как можно быстрее. И мне повсюду мерещились Мэтт и Кэти. В пассажирах, в толпах людей на автобусных остановках. Даже светлые волосы совсем маленькой девочки превращались в прическу Кэти. Красные автомобили как будто были окрашены кровью Мэтта. Я стремилась скорее попасть домой, но не знала, что произойдет, когда вернусь туда.

Странно, но меня все еще трясло от ярости при воспоминании о ссоре с Кэти. Она была единственным человеком, кому, как я считала, можно полностью довериться. Я воспринимала нас с ней почти как сестер, и так же думала о нас она сама. Я с трудом могла припомнить хотя бы короткий период, когда Кэти не играла бы важнейшей роли в моей жизни. И тем не менее все то время, пока я разыскивала Мэтта, она вытягивала из меня информацию, чтобы каждый вечер делиться ею с ним. Кэти притворялась моей подругой. Предала меня. И простить ей этого я была не в состоянии даже сейчас.

С тех самых пор, когда нам исполнилось семнадцать и я начала встречаться с Джеймсом, ей постоянно хотелось завладеть тем, что принадлежало мне. Разумеется, она не могла успокоиться и стать по-настоящему счастливой, пока не сошлась с Джеймсом. Долгие годы она дожидалась этого! Складывалось впечатление, будто все, что имела я, приобретало в ее глазах дополнительную ценность. У нас на стенах в домах висели одинаковые картины, в гардеробах стояли одинаковые туфли, посуду купили тоже однотипную, и так вплоть до покрывал и диванных подушек. Порой мы с Мэттом от души веселились по этому поводу, но факт оставался фактом. Моя лучшая подруга неизменно тянулась к тому, что принадлежало мне.

Но чтобы она осмелилась подобным образом покуситься на Мэтта… Меня поразило, насколько расчетливой оказалась Кэти. Предала меня, не моргнув глазом. Возникало ощущение, что я их совсем не знала, не считая ни Мэтта, ни Кэти способными на такой грандиозный обман.

Прошло более двух часов после того, как я уехала от дома Мэтта, когда добралась до туннеля Кингсуэй, соединявшего Ливерпуль с Уирралом. На сей раз путь оказался свободен, и я проскочила на противоположную сторону без малейших проблем. И только выбралась из туннеля, встав на дорогу, ведшую к дому, когда мой телефон зазвонил. Я чуть головой не пробила крышу машины от испуга.