Пророчество Луны - Фредерик Ленуар

— Зарабатываем.

— Как?

— Каждое утро на рассвете мы группами от двадцати до ста человек уходим работать на стройках паши. Заканчиваем после полудня, так что у нас еще есть несколько часов до заката. Янычары сдают нас горожанам, которым нужны поденщики, а потом дают нам небольшую долю от полученной суммы. Некоторые годами откладывают каждый грош, чтобы накопить на выкуп и получить свободу. Но большинство пленников вроде меня спускают все до последней монеты в этой таверне, чтобы хоть чуть-чуть скрасить жизнь.

Несколько мгновений Жорж пустым взглядом глядел в пространство. Затем вздохнул.

— Признаю, если бы я сберег все, что заработал за эти восемь лет, то уже играл бы в карты в лучших тавернах Дюнкерка!

— У тебя есть жена и дети? — поинтересовался Джованни.

— Да хранит их Господь! Я женат двадцать лет, и у меня четверо детей. Когда я покинул дом, младшему было всего два.

— Ты знаешь, что с ними?

— По словам Ибрагима, дворецкого паши, они все живы. Его эмиссары трижды встречались с моей семьей, друзьями и помощниками, чтобы забрать выкуп. Но, как я уже говорил, судьба против меня…

— А зачем ты уехал из дома восемь лет назад? — спросил Джованни.

Француз дружески хлопнул его по плечу.

— Давайте-ка я куплю вам еще по стакану этого плохого вина. — Он подозвал болезненного юношу: — Пиппо, три чаши за мой счет!

— Он итальянец? — полюбопытствовал Джованни, глядя на парнишку.

— Да, жил неподалеку от Неаполя. Его захватили еще ребенком во время набега на их деревню. Затем его купил старый еврей, который обращался с ним неплохо, но когда старик умер два года назад, парня перекупил владелец здешней таверны, христианин-ренегат по имени Мустафа, и он относится к мальчишке хуже, чем к собаке.

Джованни присмотрелся к пареньку. Тот был чрезвычайно истощен, потухшие глаза окружали темные круги. Джованни стало невыносимо жаль беднягу.

— Я — торговец, — начал рассказ Жорж, — и направлялся в Лиссабон за индийскими тканями. К несчастью, на наш корабль, хотя он и был хорошо вооружен, напали три пиратских судна Барбароссы.

— Барбароссы, — повторил Джованни. В прошлом он уже дважды слышал о знаменитом пирате: один раз в связи с нападением на корабль Елены, а второй — с удивительной попыткой похищения Джулии Гонзага. А теперь он стал рабом в городе, которым правит сын Барбароссы.

— Ага! Барбаросса! Вот вам и история, чтобы скоротать время, — оживился Жорж.

Он говорил по-итальянски с заметным французским акцентом, но его страсть, талант рассказчика и манера сопровождать повествование жестами и взглядами заворожили двух слушателей, которые не сводили с него глаз. Джованни особенно заинтересовала история этого пирата, чье сердце постепенно переполнилось ненавистью после увиденных и перенесенных страданий и несправедливости.

Так незаметно пролетели почти два часа, которые показались Джованни минутами, и тут грохот прервал рассказ Жоржа. Рабы, ответственные за раздачу пищи, начали распределять ужин. Всем невольникам пришлось покинуть таверну и вернуться в общие комнаты, где их накормили хлебом и вялеными фруктами.

Жорж спал в другом помещении, но он сказал новичкам, что за несколько монет всегда можно договориться с христианами-ренегатами, которые управляли тюрьмой, и поменять место. Закончив еду, невольники — по двадцать в каждой комнате — забрались в узкие веревочные гамаки, которые висели на больших крючьях, вделанных в толстые стены.

Джованни едва терпел духоту и вонь, тяжелая цепь оттягивала правую ногу. Как в предыдущую ночь, он не мог заснуть, размышляя о встрече с французом. Джованни не сомневался в честности нового знакомого. Юноша не только чувствовал, что может доверять Жоржу, но и был уверен, что тот поможет им бежать. «Мы должны вместе покинуть тюрьму, — думал он, — уверен, что у нашего друга уже есть кое-какие соображения по этому поводу. Нужно заручиться его дружбой, и он укажет нам подходящий способ».