Репетитор - Питер Абрахамс

— Хозяева уехали на выходные. Решили отдохнуть. А я остался присматривать за Зиппи. От нечего делать решил отремонтировать здесь кое-что.

— Понятно. Значит, присматриваете за Зиппи. Я завезла велосипед Руби и услышала его. Услышала его еще на улице.

— Да, он любит лаять.

— Он не лаял, он выл.

Она очень точно выражала свои мысли. Да и вообще держалась очень уверенно. Это совсем не нравилось Джулиану.

— Я заглянула на кухню.

Она сделала паузу и посмотрела на него. Он был уверен, что закрывал дверь гаража. Но там была еще одна дверь. Похоже, именно через нее она и вошла. Дверь, ведущая из гаража на кухню, никогда не запиралась, и он не стал нарушать заведенный в доме порядок, что было весьма легкомысленно.

— И? — спросил Длсулиан.

— Я нашла собаку в ужасном состоянии.

— Правда? — спросил Длсулиан.

Он держал в руках пилу и не знал, куда ее деть.

— Я ничего не слышал.

Она снова замолчала. На ней был лыжный костюм, и он рискнул высказать предположение:

— Отправляетесь в горы кататься на лыжах?

— Да, — сказала она, заглядывая во встроенный шкаф.

— Лыжи — это здорово, если на улице не очень холодно. Куда едете?

— В Киллингтон. Не хотите ли узнать, что случилось с вашим подопечным?

— С моим подопечным?

— Ну да, вас ведь оставили присматривать за Зиппи?

— Да. Это просто одно удовольствие. Он такой милый пес.

— Вы находите это нормальным — связывать такого милого пса?

— Связывать?

— Он связан за лапы. У меня с собой фотоаппарат, и у меня есть желание сфотографировать его и отправить фотографию в Общество защиты животных.

— Связан за лапы? Я что-то не пойму, о чем вы говорите.

— Пойдемте, я вам покажу.

Такая уверенная в себе женщина. Явно человек дела. Джулиану показалось, что все-таки в ее глазах мелькнула тень сомнения, что было для нее странно.

Он последовал за ней из комнаты Адама по коридору, а потом на лестницу, которая вела на кухню. Джулиан шел прямо за ней, когда они спускались вниз. Она была весьма спортивной женщиной. Мышцы на плечах и шее были хорошо развиты.

Веревка, разрезанная второпях на три неравные части, лежала на полу в кухне. Сначала Джулиан не увидел собаку, а потом разглядел ее под стулом.

— Вот ты где, Зиппи. Выходи, приятель.

Зиппи просто вжался в стену под стулом Руби.

— Эй, ты чего?

Джулиан посмотрел на обрезки веревки.

— Что это?

— Я разрезала веревку, чтобы освободить его.

— Он был связан веревкой?

— А вы делаете вид, что ничего об этом не знаете.

Джулиан поднял руки:

— Клянусь.

— Да вы не могли не знать о том, он лежит здесь связанный за все четыре лапы!

— Боже мой!

Джулиан моргнул несколько раз, подобно сильному, но чувствительному мужчине, который пытается скрыть эмоции. Потом он коснулся рукой лба, робко посмотрел ей в глаза и произнес:

— Я должен вам кое в чем признаться.

Ее взгляд, который и без того был тяжелым, стал еще тяжелее. Ее внушительная фигура возвышалась перед ним в лыжном комбинезоне, из кармана которого торчал билет в Киллингтон. У Джанет были большие сильные обветренные руки.

Джулиан глубоко и тяжело вздохнул.

— Зиппи убежал от меня сегодня утром. Мы с ним были на улице. Я чистил дорожки, а он бегал со мной. И вдруг ни с того ни с сего рванул прочь. Как стрела. Я, конечно же, побежал за ним, но я не очень хороший бегун, Джанет, и он убежал. Скрылся из виду.

— И к чему вы мне все это рассказываете?

Джулиан сжал кулаки:

— Это все мистер Стромболи. Он настоящий садист.

— Простите, я вас не понимаю.

— И самое главное, мы ничего не сможем доказать.

— О чем вы говорите?

— О мистере Стромболи, соседе из дома напротив. Вам Руби ничего о нем не рассказывала?

— А Руби-то здесь при чем?

— Не при чем. Я просто спросил, не рассказывала ли она вам о нем. Она же обо всем тре… Дело в том, что мистер Стромболи ненавидит Зиппи. Руби даже его боится. Однажды я остановил его, когда он пытался ударить Зиппи клюшкой для гольфа.

— Да вы что?

— Спросите Руби. Это был ужасный случай. Он стоял на лужайке перед домом в халате и домашних тапочках с железной клюшкой в руках.

— Так вы считаете, что?..

— Должно быть, это именно он сделал, — сказал Джулиан.

Они наконец-то начали мыслить одинаково.

— Должно быть, он поймал Зиппи, связал его и принес сюда. Правда, я не слышал ни звука, так как был занят ремонтом.

— Это просто немыслимо, — сказала Джанет.

— Бедняга, — сказал Джулиан и присел: — Выходи, Зиппи.

Зиппи еще сильнее сжался под стулом.

— Я пойду и поговорю с ним.

— Как я уже говорил, мы ничего не сможем доказать. Я просто уверен, что он все будет отрицать. Я предлагаю дождаться возвращения Линды и Скотта, все им рассказать, не очень сгущая краски, чтобы не испортить им настроение после отдыха, и пусть они решают, как поступить.

Прекрасная речь, произнесенная вовремя, развеяла ее сомнения.

— Вы точно не забудете им рассказать? — спросила Джанет.

— Нет, конечно. Хотите, я даже запишу все в блокнот.

Он достал свой блокнот и ручку.

Она посмотрела сначала на блокнот, а потом на него самого.

— Хорошо, — сказала она, а потом наклонилась и заглянула под стол: — Выходи, Зиппи.

Он не шевельнулся.

Джулиан открыл шкафчик, где лежал корм Зиппи.

— На, Зиппочка, — сказал он.

Никакой реакции не последовало.

— Я думаю, нам следует оставить его в покое.

— Скорее всего, вы правы, — ответила Джанет и наконец-то направилась в сторону гардеробной.

— Хорошо, что вы приехали вовремя, — сказал Длсулиан, открывая ей дверь. — Удачно покататься.

Она кивнула и вышла на улицу. Джулиан закрыл за ней дверь и пошел наверх. Из окна спальни Линды и Скотта он смотрел, как она задом выехала на дорогу на своем пикапе. В кузове лежали ее лыжи, ботинки и лыжные палки. Она проехала по Робин-роуд и свернула на Индиан-ридж, которая вела на север к Вермонту.