Дочь палача - Оливер Петч

Над столом поднялся шепот. Члены большого совета на задних скамьях принялись что-то обсуждать.

— Это неслыханная ложь, — прошипел наконец Карл Земер. Пот ручьями стекал ему за воротник. — Может, у меня и сидели несколько раз бывшие солдаты, я не могу проверить этого. Но никто из них не поднимался наверх и тем более ни с кем не встречался.

— Тогда все встало бы на места, — сказал Маттиас Августин. — Но вернемся к более важным заботам, — он повернулся в сторону секретаря. — Что вы намереваетесь предпринять, Лехнер?

Секретарь оглядел растерянные лица справа и слева от себя.

— Честно признаться, я не знаю. Граф Зандицелль прибывает завтра в полдень. Если знахарка не заговорит до этого времени, то храни нас господь. Боюсь… этой ночью нам всем следует помолиться.

Он встал и сложил перья с чернильницами. Остальные тоже нерешительно поднялись.

— Теперь я приготовлю все необходимое для встречи графа. Каждому из вас придется внести вклад. А что касается процесса ведьм… остается лишь догадываться.

Лехнер не прощаясь вышел из зала. Советники стали спускаться по лестнице группами по двое-трое и что-то обсуждали на ходу. В зале остались лишь двое дворян. Им еще предстояло обсудить кое-что важное.

Дьявол медленно погладил костяной рукой платье Магдалены, провел по ее груди, затем по шее и коснулся маленького подбородка. Когда он добрался до ее губ, она отвернулась, закатив глаза. Дьявол улыбнулся и снова повернул ее голову к себе. Дочь палача лежала перед ним на земле, связанная и с кляпом во рту. Она свирепо глянула на своего похитителя. Дьявол послал ей воздушный поцелуй.

— Вот так, хорошо. Побольше дерзости, и потом обоим нам будет приятнее.

Позади них на поляну вышел мужчина. Это был солдат Ганс Хоэнляйтнер. Он робко встал и прокашлялся.

— Надо бы валить отсюда, Брауншвайгер. Кристоф ходил в город; люди говорят, завтра по поводу ведьмы приезжает сам граф. Здесь тогда от солдат проходу не будет. Развлечемся с девчонкой и исчезнем. Хватит нам того, что Андрэ убили.

— А клад, э? С кладом что?

Дьявол, которого они называли Брауншвайгером, обернулся. У него задрожали уголки губ, словно он терял над собой контроль.

— Ты и думать забыл про клад! А торгаш нам, между прочим, кучу денег еще должен!

— Черт с ними, с деньгами. Вчера он дал нам еще двадцать пять гульденов за стройку и склад. Этого предостаточно. А больше здесь и ловить нечего.

Третий солдат, Кристоф Хольцапфель, встал рядом с ним. Длинные черные волосы спутались у него перед лицом; он украдкой поглядывал на Магдалену, связанную на земле.

— Ганс прав, Брауншвайгер. Надо идти. Клада нет, мы все обыскали, всю эту чертову площадку! Перевернули каждый камешек. А завтра здесь, похоже, будут рыскать люди графа.

— Лучше отправимся дальше, — снова заговорил Ганс. — Мне голова дороже, чем несколько гульденов. И Андрэ прикончили, это недобрый знак. Упокой Господь его пропащую душу! Ну, а прежде мы бы чуток развлеклись…

Он склонился над Магдаленой. Она взглянула в рябое лицо солдата. От него несло спиртом и пивом. Его губы растянулись в широкой улыбке.

— Ну что, дорогуша, тоже чувствуешь, как между ляжек свербит?

Магдалена резко боднула его, врезалавшись лбом ему точно в нос, который расплющило, словно зрелый плод. Кровь хлынула ручьем.

— Ах ты шлюха проклятая!

Солдат с визгом схватился за нос, а потом пнул девушку в живот. Магдалена согнулась и переборола боль. Нельзя, чтобы они услышали ее крик. Не время.

Когда Ганс замахнулся во второй раз, дьявол его оттолкнул.

— Оставь, еще изуродуешь ее милое личико. А нам потом половины удовольствия лишиться, да? Обещаю, я вам покажу такие вещи, от которых самого князя тьмы замутит.

— Ты больной, Брауншвайгер, — Кристоф Хольцапфель с отвращением покачал головой. — Все, что мы хотим, это немного поразвлечься с девкой. Мне хватило той грязи, что ты оставил в Ландсберге, — он отвернулся. — Уймись уже, и исчезнем отсюда.

Магдалена съежилась в ожидании следующего удара.

— Еще не время, — пробормотал дьявол. — Сначала раздобудем клад.

— Проклятье, Брауншвайгер! — сказал Ганс, все еще силясь остановить кровь, хлещущую из носа. — Нет там никакого клада. Можешь ты вбить это в свою больную голову?

У дьявола снова начали подрагивать уголки губ. Голова начала дергаться, словно внутри лопнула какая-то пружина.

— Больше никогда не называй меня… больным, Хоэнляйтнер. — Он переводил взгляд с одного солдата на другого. — И вот что я вам еще скажу. Останемся здесь еще на одну ночь. Всего одну. Вы отойдете с девкой в безопасное место, а я к утру принесу вам клад. У вас будет столько дукатов, что обгадитесь. А потом вместе займемся девчонкой.

— Еще одну ночь? — спросил Ганс.

Дьявол кивнул.

— И как же ты найдешь этот клад?

— Предоставь это мне. Только сохраните мне девчонку.

Кристоф подступил ближе.

— А где же нам спрятаться, э? Завтра здесь от солдат проходу не станет!

Дьявол усмехнулся.

— Я знаю безопасное место. Там вас не найдут. Да и вид там открывается замечательный.

Он сказал им, куда идти, потом двинулся в сторону города. Магдалена прикусила губы, по щекам потекли слезы. Она с трудом спрятала лицо от солдат. Нельзя, чтобы они увидели, как она плачет.

Двое мужчин стояли на краю строительной площадки и наблюдали за работой. Кто-то из каменщиков или плотников махал им. Их, может, и удивляло немного, что здесь делают эти люди, но ни у кого не возникало и тени подозрения. Эти двое были уважаемыми горожанами. Возможно, им просто захотелось получить представление о ходе строительства.

От недавнего погрома не осталось почти и следа. Стены больницы возвели по новой, часовню венчали недавно поднятые стропила. У колодца посреди площадки сидели два стражника и коротали время за игрой в кости. Судебный секретарь распорядился охранять стройку круглые сутки. И, как всегда, распоряжение его оказалось тщательно продуманным. Для караульных отдельно сколотили сторожку из досок, чтобы они смогли прятаться в ней во время дождя. На крюках, вбитых в стенку, висели фонари, а рядом с ними прислонили две алебарды.

— И вы вправду все обыскали? — спросил старик.

Молодой кивнул.

— Все. И даже несколько раз. Я и в самом деле не знаю, где еще искать. Но он должен быть где-то здесь!

Старик пожал плечами.

— Может, старый скряга соврал. Может, просто выдумал все это на смертном ложе. Набредил в лихорадке, а мы и повелись…

Он застонал и схватился за бок. Чуть не согнулся пополам, но потом, похоже, переборол боль и собрался уходить.