Полигон - Татьяна Вагнер

Мрак скрывается за нею, сморит на нас со всех сторон и ждет своего часа, чтобы заполучить наши тела, отнять наши души. Бояться уже слишком поздно!

Лешка задремал, уткнувшись в коленки, а я приложила указательный палец к губам, потом тронула Дана за локоть, кивнула на двери – мол, идем надо поговорить! Сняла шапку, очень медленно стащила эластичную ленту с камерой…

Каждый, кто хоть раз воровал в дорогом магазине, знает – обмануть камеру наблюдения легко. У нее ограниченный угол обзора, поворотный механизм можно заклинить, забрызгать камеру краской, обесточить и тупо разбить. Но прямо сейчас крушить камеру мне не потребуется – достаточно просто вытащить аккумулятор.

Дан тоже снял камеру и осторожно накрыл сверху шарфом. Мы выскользнули наружу, как две длинные тени.

– Невесело здесь, – буркнул он.

– Знаешь, где лучше? – Из-за холода приходится переминаться с ноги на ногу. – Ты вообще как сюда попал? Говорили, что тебя убили…

Дан поморщился:

– Почти. В тюрьму попал…

– Здорово! – ахнула я. – Что ты там делал?

– Глупый вопрос – что можно делать в тюрьме? Четыре стены да решетки на окнах – скучно и не сбежать. Когда искали желающих на Игру, я сразу записался. Думал, отсюда проще рвануть…

– Сбежали уже двое таких.

Дан вопросительно вскинул бровь.

– Подорвались на минах. В тренинг-центре были мины по периметру…

– Думаешь, здесь тоже есть?

– Здесь незачем. Мы на Острове, вокруг него ледокол плавает. Я сама видела! Вода лучше, чем мины, – она холодная и везде. Ее не обойти и не перескочить…

Птицы вяло захлопали крыльями, заклекотали, предупреждая о приближении вертолета – мы прижались к стене, почти слились с нею, чтобы остаться незамеченными с воздуха. Вертолет сделал точно такой же круг, как и в прошлый раз, и улетел.

– Если только улететь… – вздохнула я.

Дан проводил вертолет взглядом.

– Это беспилотник, но что-нибудь придумаем… – Он поправил мою выбившуюся косичку. – Тебя-то как в Анны занесло?

– Просто так получилось. – Я неопределенно пожимаю плечами и замолкаю. Действительно, так вышло, что мне очень-очень нужны были деньги. Срочно и много, и нашелся человек, который захотел задорого купить то, чем я не особо дорожила, – мою жизнь. Только зачем Дану все эти подробности?

– Давай сбежим отсюда вместе… – говорит он. – Хочешь?

Если бы можно было зажмуриться и оказаться далеко-далеко отсюда, там, где тепло и можно ходить в футболке, под ногами трава, глаза не слепнут от белого снега, а ночь темная и длинная. Но просто развернуться, наплевать на все и бежать куда глаза глядят мне нельзя. Шмыгаю носом – наверное, от холодного ветра.

– Или ты реально собралась бегать по этому морозильнику до победного конца?

Интересно, у тех, кто уцелел на Игре и признан победителем, берут отпечатки пальцев? Определяют группу крови? Делают тест ДНК?

Если «да» – победа точно не для меня. Что же делать? Как сказал тот паренек, Никита, надо понять, что здесь происходит…

Я вздохнула и посмотрела в сторону скал. Как он там со своими ребятами? Вдруг он валяется в снегу и стонет? Или уже все понял про эту Игру, пока мы сидели здесь?

Солнце стало тусклым, а воздух совсем ледяным, начиналась куцая весенняя ночь.

– Как мы сбежим, если не знаем, что здесь происходит?

– Что тут понимать? Свезли дураков драться на потеху почтенной публике…

– Погоди! Лешка очень толковый, он говорит, что такие звери, как этот бычара, здесь не водятся. Получается, их сюда привезли?

Дан недобро ухмыльнулся:

– Зачем – понятно. Чтобы детишки быстрее бегали и громче кричали. Кому интересно смотреть, как они сидят и тупо замерзают в слезах и соплях?

Я даже губу прикусила от такого открытия, а Дан продолжал:

– Как зверюгу сюда доставили, на чем? Вот вопрос.

– На ледоколе. Здесь есть большое новое здание – для телевизионщиков, есть антенны для трансляции – все это сюда каким-то образом доставили.

– Допустим. Но ледокол не мог причалить прямо к зданию.

– Надо идти все время по берегу, пока не найдем, где ледокол причаливает. Остров не такой большой…

– Так тебе и дадут его обойти! – перебил меня Дан. – Мигом пристрелят со скал.

– Кто пристрелит? Мы здесь уже очень долго – костер жгли, орали, а никого нет!

Дан на секунду задумался, его ноздри вздрогнули, потом поманил меня за собой.

– Ладно. Сейчас узнаем, с чего вдруг все перепугались и попрятались…

Мне пришлось идти за ним к страшной, забрызганной кровью ледяной делянке, я старательно смотрела в сторону, иначе точно стошнит, спросила:

– Зачем мы сюда вернулись?

– За оружием.

– Что?

– Сначала я подумал, что девчонку убил Лысый. Не шучу, он реальный маньяк – конвойные рассказывали, на нем шесть убийств, и уже в тюрьме охраннику шею сломал. – Дан подошел к телу, лежавшему в небольшом углублении, покрытом ледяной коркой, опустился на корточки и обшаривал куртку:

– Лысый – маньяк, конечно, но не придурок – забрал бы еду из рюкзака, точно тебе говорю! Любой человек консервы забрал бы. Значит, это не человек резвился, а зверю не нужно оружие…

Дан резко выпрямился, отряхнул с коленей снег и показал мне сжатый кулак.

– Все, нашел! – В кулаке была зажата граната.

Притихшие на ночь птицы снова неодобрительно загоготали, к хлопанью крыльев примешивался противный, незнакомый звук. Мы, не сговариваясь, бросились за ближайшую ледяную глыбу, рухнули вниз, буквально зарылись в снег и затаились.

Среди блеклых сугробов появились три снегохода. Группа хорошо вооруженных людей в светлых маскировочных костюмах направлялась прямиком к телу.

Людям в белом было не до нас – они остановились, длинным крюком вытащили тело из ямы, забросили на волочившиеся за снегоходом сани. Груз был не первым – три тела в зеленых и желтых куртках были свалены там, как тюки! Я ухватила Дана за руку и со всей силы сжала его пальцы, чтобы не заорать. Кто эти ребята? В информационной передаче для игроков назовут их имена или скажут только общее число уцелевших после первых шести часов игры? Снегоходы покатили дальше и скрылись из вида.

Пока мы лежали, уткнувшись в снег, нос у меня совсем занемел, пришлось тереть его шерстяной подкладкой от перчатки, мы со всех ног рванули к бетонной коробке, чтобы окончательно не околеть.

Растолкали едва живого Лешку, костер давным-давно выгорел, а подгоревшая рыба остыла. Но мы все равно обглодали ее до последней косточки, кое-как разболтали кофе в теплой воде из термоса, пили эту гадость и прислушивались. Тишина за стенами казалась звонкой и пустой, как перевернутая вверх дном чашка.