Ночь и город - Джералд Керш

Сцепившись в клубок, они кружили по рингу, словно две щепки, затянутые в водоворот. Киприот стонал — Али молчал. Внезапно он ощутил холод. Вероятно, он наткнулся спиной на столбик ринга. Попробовал нащупать его, но ничего не обнаружил. Рев толпы стихал; его лицо раздувалось, а сердце едва не выпрыгивало из груди, бешено стуча, словно кони, мчащиеся по деревянному мосту. Какая-то неведомая сила сбила его с ног; он упал, все еще сжимая руку Кратиона. Киприот взмолился: «Ради Бога, пощади!» Али ответил: «Чувствуешь мою хватку?»

Голоса теперь выкрикивали:

— Прекратите поединок! Остановите его!

Из своей тьмы Али проревел в ответ:

— Нечего прекращать! Никому не остановить Али!

Тут он отпустил бицепс Кратиона, его рука скользнула вниз, к кисти, и там сомкнулась, подобно капкану, а другая рука схватила локоть. Рука киприота хрустнула. Али услышал крик боли, но не ослабил хватки. Кратион обмяк. Али разжимал веки большим и указательным пальцами, не позволяя глазу закрыться. Но он не видел ничего, кроме бесконечного огненно-красного тумана. Кто-то попытался разомкнуть его пальцы, все еще сжимавшие кисть Кратиона. Али слепо отмахнулся. Чей-то голос произнес:

— Остановись! Ты победил! Это я, Адам!

— Боже правый, — сказал Али, — этот грек рассыпался как карточный домик.

Толпа бесновалась. Фабиан сказал:

— Теперь этим сукиным детям не на что жаловаться — деньги им вернули сполна.

Адам отвел его в раздевалку.

Там Али наконец обрел голос:

— Ты видел, как я с ним разделался? Видел, как я его разбил? Видел, как я уложил его на лопатки? Видел, что стало с его рукой? Видел мою хватку? Я бы мог разделаться с ним за первые десять секунд, просто я хотел, чтобы публика увидела настоящий поединок. Ты видел мою хватку? Кого Али хватает, о том Бог забывает!

— Ты был великолепен, Али.

— Ну что теперь, скажи, я толстый?

— Нет, Али.

— Старый?

— Нет, Али.

— Беззубый?

— У тебя зубы как у тигра.

— Могу я бороться?

— Лучше, чем когда бы то ни было.

— Так что, я непобедим?

— По-прежнему непобедим, Али.

Али гордо поднял голову, расчесал усы, загнул их кончики кверху и сказал:

— Никому еще не удавалось победить меня. И не удастся. Погляди на меня. Если бы он не расцарапал мне глаз, я был бы как огурчик.

— Тебе надо отдохнуть, Али.

— Закрой окна, — сказал Али, — дует холодный ветер.

Однако окна были закрыты.

Али пробормотал:

— Интересно, сильно ли поврежден мой глаз?.. Дай мне борной кислоты и теплой воды… — Он вдруг резко замолчал и сказал: — Положи руку мне на грудь!

Адам повиновался. Он почувствовал в груди Али какое-то постукивание, словно внутри неисправного мотора.

— Часы вот-вот остановятся! — изумленно воскликнул Али.

— Чепуха, Али. Тебе просто нужно отдохнуть.

Али стукнул себя в живот увесистым кулаком и пробормотал:

— То-то будет пир червям!

Это были его последние слова.

В ту же ночь он умер.

Немногим позже Адам встретился с Фабианом и спросил:

— Ну, что ты можешь сказать в свое оправдание?

— Я не знал, что у него слабое сердце.

— Разве я тебя не предупреждал?

— Но… ты ведь не врач.

Адам задохнулся от гнева.

— Знаешь, Фабиан, что с тобой однажды случится?

— Ну что?

— Тебя отлупят так, что зубы будут торчать из затылка.

— Не суй нос не в свое дело.

— Да, кстати, ты мне должен сорок фунтов.

— Сколько я тебе должен?

— Ты поставил сорок фунтов против двух, что Кратион победит.

Фабиан взглянул Адаму в лицо и проговорил:

— Али не победил. Кратион уступил из-за травм, так что ставка аннулируется.

— Грязная скотина, ведь это ты судил поединок!

— Да, точно.

Адам оторопел. Фабиан продолжал:

— Я хочу сказать, освободиться от захвата — подумаешь! Надо реально смотреть на вещи, знаешь ли.

— Я хочу свои сорок фунтов, — прошипел Адам, схватив его за лацканы пиджака и тряся что есть сил. — И если я не получу эти деньги…

— Тогда что? — спросил Фабиан.

— Я тебя по стенке размажу.

— Только попробуй, — отвечал Фабиан. — Думаешь, я тебя испугался?

— Увидишь.

Адам заторопился в клуб. Фабиан направился к себе в кабинет. Там ждал Душитель. Его нос сильно распух.

— Гарри, мне нужен мой халат.

Фабиан завопил:

— Ты, чертов прилипала! Чтоб тебе сдохнуть! Чтоб тебя автобус переехал, ты, черная обезьяна! Чтоб тебе ослепнуть и оглохнуть, негритос паршивый! Придурок! Никчемный борец! Слабак! Сколько еще ты будешь приставать ко мне с этим паршивым шелковым халатом? Я что, не обещал тебе, не клялся тысячу раз? Боже правый! У меня просто руки чешутся съездить тебе по физиономии.

Душитель заложил пальцы за ремень Фабиана, легко приподнял его и сказал:

— Гарри, говорю тебе, мне нужен этот халат, у меня свидание с девчонкой, и, если я не получу его, Гарри, я тебя бритвой порежу.

С этими словами Душитель достал из кармана старую, тщательно отточенную бритву с костяной ручкой, щелчком большого пальца открыл ее и приставил к самому носу Фабиана. Фабиан кожей ощутил холодок стали. Он проговорил:

— Слушай, Душитель, разве я тебе не обещал?

— Ну так сдержи свое обещание, или я сдержу свое, — ответил Душитель.

На лестнице послышались женские шаги.

— Отпусти меня, — сказал Фабиан.

Душитель отпустил его и ретировался. В кабинет вошла Хелен.

— Что случилось? — спросила она. — На тебе лица нет.

— Ничего, я просто показывал этому ниггеру пару захватов. Неумехи… Приходят ко мне, всему-то их надо учить. Дорогая, я так рад, что ты пришла! Пойдем выпьем по чашечке кофе.